Джон даже не успел связаться с капитаном неизвестного корабля – стоило тому заметить массивный силуэт эсминца, как пиратский «авианосец» резко начал разворачиваться, насколько это позволяла его конструкция, предпринимая попытку увеличить дистанцию до «Агамемнона, уйти в тень спутника и воспользоваться его диском как укрытием для открытия зоны перехода и бегства. Менее манёвренные баржи не могли повторить его манёвр с той же лёгкостью, а значит, как понял Шеридан, им отводилась роль живого щита, чтобы прикрыть улепётывающий корабль от возможного огня на поражение.
Джон скривился, словно от зубной боли, слыша перехваченные связистом крики негодования и отчаяния, раздававшиеся с чудом не разваливающихся при резкой смене курса барж. Забота о ближних определённо не входила в перечень пиратских добродетелей – капитану пиратского корабля было плевать на остающихся на рубеже атаки соратников. Хоть происходящее не вызывало у мужчины особенного восторга, но, во-первых, он трезво осознавал, что бы сделали эти самые пираты с обитателями практически беззащитной колонии, а во-вторых, они сами выбрали свой путь по жизни, который привёл их сюда.
«Агамемнону» потребовались ровно два полных залпа курсовых орудий – на секунду рассеивая извечный мрак космоса, с носа эсминца ударили светящиеся багровым накалом лучи, безукоризненно нашедшие свои цели. Первый залп практически испарил обе баржи, так и не успевшие до конца сменить свой курс и уйти в сторону. Обычно Шеридан старался не уничтожать корабли без крайней необходимости, но в данном случае выбора было не слишком много – баржи были слишком малы и слишком неудачно расположены, чтобы прицельным выстрелом уничтожить их двигательные установки, давая экипажу шанс на жизнь, а третий корабль имел все шансы успешно сбежать из системы, чего Джон позволить никак не мог. Поэтому второй залп довершил работу – точное попадание в центр корабля, яркой, но короткой вспышкой осветившее поверхность спутника (взорвался реактор), поставило точку в этом коротком сражении.
«Агамемнон» оставался в системе ещё два дня. Было нужно уладить все бюроаратические формальности – убедиться, что пиратских кораблей было всего три, уничтожить особенно крупные обломки, оставшиеся от «авианосца», чтобы они не мешали навигации в системе, а заодно – пусть и только для успокоения собственной совести, но тщательно прочесать пространство на предмет выживших. При таком взрыве их быть и не могло, но всегда случаются чудеса, это Джон за время своей службы уяснил крепко.
Но вот, с делами было покончено, и эсминец готовился покинуть колонию, отправляясь дальше по маршруту патрулирования назначенного ему сектора:
- Где-то через месяц мы снова будем в этих краях, - капитан коротко кивнул своему собеседнику на дисплее терминала. - Если пираты посмеют высунуться – свистните, и мы повторим урок.
- Вас понял. До встречи, капитан!
- «Агамемнон» связь закончил, - Шеридан с улыбкой отключил терминал, вставая со своего кресла и поворачиваясь к экипажу в рубке. – Выходим в гиперпространство.
- Есть, сэр! - Рулевой офицер коротко кивнула, уверенными движениями начиная процедуру открытия воронки перехода и выхода в вырожденный космос.
Впереди по курсу корабля ярко сверкнула искра энергии, в следующее мгновение развернувшаяся в знакомую воронку гиперперехода, и Шеридан облегчённо выдохнул. Вырожденный космос нельзя было назвать спокойным местом, но одно Джон знал точно – время полёта там можно было считать за небольшой отдых. Нападать на другой корабль, особенно боевой, в условиях практичеси полностью невозможной точной навигации, рискуя даже в случае победы просто пропасть, потеряв сигнал приводного маяка… На такое могли пойти только самые безбашенные пилоты и капитаны, а таких, из опыта капитана «Агамемнона», было крайне мало.
- Капитан! – Шеридан успел пройти ровно половину пути до своей каюты, будучи окликнутым своим помощником. – Вас вызывают с Земли по правительственному каналу. Это генерал Хейг из генштаба.
- Переключите вызов на мою каюту… - мужчине оставалось только тяжело вздохнуть, мысленно попрощавшись с мечтами о мягкой подушке – по известному многие века закону подлости*(23.1), вызов командования после только что законченного задания не предвещал ничего хорошего и приятного.
- Есть, сэр!
***
- Генерал, какая неожиданность! – Джон постарался придать своему лицу радостное от лицезрения начальства на дисплее терминала выражение лица, хотя куда больше ему хотелось скривиться, словно он съел лимон. – Чему обязан?