- На официальных приёмах никогда нельзя остаться с кем-то наедине, - мужчина улыбнулся. – И тебе это прекрасно известно. А я всё же не хотел бы делать эту встречу достоянием широкой публики…
- Я…
- Не спорь, прошу. Ты всегда был блюстителем традиций и уложений… Но сейчас – позволь мне поступить так, как должно поступать Императору, стать хотя бы в самом конце упрямым самодуром на троне.
Малахии не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть на слова Императора. Хоть он и позволял себе высказывать недовольство, давать советы или, изредка, даже спорить с Турханом, реально мужчина по-настоящему ценил его, искренне признавая, что такой правитель для Республики Центавра был, пожалуй, самым лучшим за долгие годы. И если он по какой-то причине хочет отойти от традиций и встретиться с послом другого государства не как Император, а как простой центаврианин, посетивший «Вавилон» в качестве гостя… Что ж. Малахи остаётся только принять это решение к сведению и сделать всё, что в его силах, для его исполнения.
Турхан поднялся с трона, улыбнувшись двум из своих жён, стоявшим по левую руку от него. Одна из женщин тут же повернулась, передавая мужу церимониальный парик, призванный заменить поредевшие из-за возраста волосы правителя – центаврианский гребень, традиционная причёска, призванная показать высокий статус своего носителя никак не могла быть игнорируема на столь важном мероприятии.
- Нет нужды, - мужчина покачал головой, ласково касаясь рук женщины. – С возрастом приходит понимание, что все эти… атрибуты социального положения по сути своей – такая ерунда…
- Ваше Величество…
- Я приду к ним такой, какой я есть, и спорить тут не о чем, - Турхан не дал министру договорить. – Ты всегда верно служил мне и Центавру, старый друг… Мне кажется, я так и не сумел отблагодарить тебя по-настоящему… Прощай…
Крепко взяв Малахию за руки, Император с лёгкой тоской в глазах улыбнулся, но твёрдо сошёл с возвышения, на котором стоял его трон, направляясь к выходу из зала. Жёны Турхана, задержавшись ровно на мгновение, двинулись следом, оставляя премьер-министра в одиночестве. Что-то подсказывало старому придворному, что видел он его сейчас в последний раз…
Неожиданно… У меня начинало складываться ощущение, что всем вокруг вдруг внезапно стало жизенно необходимо со мной встретиться и поговорить. Сначала Элрик… Потом Альфред Бестер… Посол Кош, пришедший с «суровым» ультиматумом, высказанным своим обычным методом, когда умолчано было о куда большем количестве вещей, нежели сказано… А теперь ещё и это.
Судя по записям в компьютере станции, в ближайшее время планировался высочайший визит Императора Республики Центавра, внезапно возжелавшего посетить дипломатическую станцию Земного Содружества с какой-то там официальной целью. Но удивительным было то, что узнал я это уже постфактум – в первую очередь на мой терминал поступило персональное письмо, подписанное премьер-минитром Центавра Малахией. В коротком, хоть и оформленном по всем правилам дипломатической переписки послании, Император через своего доверенного помощника и подданного просил посла Империи гоаулдов Лорда Баала о приватной, совершенно неофициальной встрече в ходе его визита на станцию. Если, конечно, это будет возможно с моей точки зрения.
Зная буквально маниакальную повёрнутость аристократии центавриан на традициях, бюрократии и всем и всяческим протокольным мероприятиям, такое письмо само по себе было просто невозможной вещью. А уж в случае самого Императора… Но нет, оформлено всё, не считая смысла содержания, было безукоризненно – адресат прослеживался до самой Центаури-прайм, а личная печать Императора Турхана не оставляла поводов для сомнений. И это было любопытно.
Если в случае посла Коша я мог предполагать разнообразные исходы встречи, начиная тем, что он молча развернётся и уйдёт прочь, едва войдя в каюту, и заканчивая объявлением войны с прилётом флота вторжения из тяжёлых крейсеров, то с Турханом… Я не имел ни малейшего представления, зачем емму вообще сдался. Можно было предположить, что старый умирающий центаврианин (а Император был стар и умирал) посетит меня ради просьбы об исцелении, но… Он совершенно ниоткуда не мог знать о том, что именно я мог ему это исцеление даровать. Крайне любопытно…
Впрочем, я не видел принципиальных доводов против встречи с сородичем Лондо. Тем более, что далеко не каждый день ко мне на беседу напрашиваются императоры, не правда ли? А там – будем посмотреть. Приняв решение, я решил отправиться не небольшую прогулку по станции, тем более, что до прилёта императорского кортежа было ещё больше суток, а о любом изменении его графика меня тут же уведомит компьютер станции, который мониторили репликаторы.