- Простите? – недоумённо нахмурился Император. – Я не совсем понимаю…
- Вы интересный представитель своего вида, Ваше Величество… - выпрямляюсь на диване, принимая более… хм… величественный вид. – И вы определённо меня заинтересовали. Ваша молитва была услышана, Император Турхан.
Не дав продолжающему удивлённо хмуриться центаврианину ни секунды на раздумья, демонстративно щёлкаю пальцами, одновременно отдавая репликаторам длинный перечень команд для исполнения.
Глаза Императора чуть расширились, но сам он замер неподвижной статуей самому себе, почти сразу же обмякнув в кресле, попав под воздействие тщательно выверенного и направленного электрического импульса, погасившего сознание мужчины. Тонкий лучик света с потолка каюты забегал по телу, тщательно сканируя организм Турхана и отмечая все накопленные за его жизнь особенности и отклонения. Он и правда умирал – при должном медицинском уходе Император мог бы прожить ещё около полугода, но любой стресс имел вссе шансы усугубить состояние и спровоцировать обширный сердечный приступ. А, учитывая, что «работа» императором сама по себе была тем ещё «удовольствием»…
Под моим внимательным взглядом, кресло под Турханом «потекло», плавно меняя форму, пока, наконец, не превратилось в некое подобие саркофага исцеления, который используют гоаулды. Только, в отличие от оригинального устройства, этот вариант должен был не просто исцелить старого центаврианина, что продлило бы его жизнь, пусть и не особенно надолго… Нет… Его Величество хотел увидеть чудо? Он его увидит…
Интерлюдия.
Это походило на сон… На долгий, тяжёлый сон, вроде тех, которые каждый центаврианин видел в своей жизни, тех, которые предсказывали им конец их пути. Но что-то разительно отличало это сновидение от прочих, и Император Турхан не мог понять, что именно. В своих видениях он явно был на «Вавилоне-5», он помнил, что и в… в реальности он прилетал на эту станцию, прилетал ради того, чтобы сделать в своей жизни хотя бы что-то хорошее… Но что было дальше?
Старый центаврианин помнил, как в доках его встречала целая делегация из старших офицеров станции, как ему устроили увлекательную, пусть и не слишком долгую (всё же возраст давал о себе знать) экскурсию… Помнил разговор с капитаном Шериданом, а дальше…
А вот дальше перед ним словно стояла пелена. Обычно, когда центаврианин видел сновидение о своей смерти, он словно бы проживал его, с пугающей точностью принимая участие в происходящем и, порой, даже чувствуя всё то, что ощущало его будущее Я. Здесь же, Турхан словно был безмолвным наблюдателем…
Вот он идёт по коридорам посольского сектора станции. Следом, как всегда, молчаливо двигаются верные императорские гвардейцы, а рядом – любимые жёны. Он хотел… хочет… должен присутствовать на званом приёме, где собирается… надеется на то, что сумеет встретить и посла Нарна, сумеет взглянуть его в глаза и… извиниться за всю причинённую его народу боль… Это не изменит и не перечеркнёт всех тех столетий угнетения и разрушений, но, он надеялся, послужит тем крохотным кирпичиком в фундаменте будущего, на который сможет опереться его преемник…
Вдруг, Император из видения побледнел, схватившись за грудь, а он, безмолвный наблюдатель, кристально ясно понял… Болезнь, наконец, догнала старика… Дальнейшее представало перед ним отдельными образами – испуг и горе на лицах жён, лихорадочная готовность действовать у гвардейцев… Медотсек «Вавилона» и напряжённое, сосредоточенное лицо доктора Франклина. Лицо доктора, пытающегося что-то скпросить… сказать… И, лишь пожелав услышать, Турхан-наблюдатель начал слышать слова, хоть это было и странно – знать, что говоришь ты сам, но видеть это со стороны.
- Ваше Величество… К сожалению, я не знал, что вы серьёзно больны… Если бы мне сообщили… Возможно, я бы сумел…
- Не важно, - прошептал Император в видении.
- Ваше правительство требует, чтобы мы перевели вас на ваш корабль, но, - Франклин нахмурился, - любое перемещение только усугубит Ваше состояние…
- Какая разница, где умирать? Есть вещи куда важнее, доктор… Вы должны передать моё послание, прошу вас…
- Если это столь важно, - непонимающе покачал головой Стивен, - я могу позвать одного из ваших людей…
- Боюсь, в этом случае оно просто не дойдёт до адресата… Слушайте меня, доктор… Я хотел сказать это лично, но, похоже, уже просто не успею…