Да, с определённо точки зрения могло показаться, что таким образом я прямо и недвусмысленно вмешиваюсь в конфликт, выступая на стороне «сил Света», автоматически причислив себя к противникам теней, но это не совсем так. Я не врал Г’Кару и Лондо – моё участие в их противостоянии будет заключаться только и исключительно в защите мирного населения, а мои корабли, будучи атакованными в процессе, будут с одинаковым успехом отвечать, как нарнам, так и центаврианам. Сложно назвать такой подход «участием», не правда ли?
Интерлюдия
Молодой Турхан… Нет, теперь его звали Велиас Латьениа, и центаврианину стоило об этом не забывать. Даже будучи последним (и никому ранее неизвестным) представителем древнего, считавшегося угасшим, рода, стоило сохранять понятия о чести и верности традициям. Как никак, род Латьениа был аристократами. Покинув каюту посла гоаулдов, Велиас потратил почти приличное количество времени на то, чтобы переварить произошедшие в его жизни изменения – поселившись в простой, но довольно комфортной каюте, одной из множества гостевых кают станции, используемых путешественниками, молодой центаврианин покидал её только ради того, чтобы съесть что-нибудь в одном из заведений зоны отдыха станции или совершить прогулку по парковой секции.
Всё остальное время Велиас думал и читал свежие новости со своей родины. И с каждым новым выпуском новостей, с каждой новой статьёй в сети, лицо бывшего императора Республики Центавра мрачнело. Тот факт, что Центавр развязал войну с нарнами, едва дождавшись, пока «его тело остыло», Велиаса не удивлял – за тридцать лет правления своим народом он всё-таки многое узнал и осознал, а наличие оппозиции, спавшей и видевшей изменение курса государства при смене правителя, не было для него тайной. Более того, Велиас трезво давал себе отчёт, что, не скончайся он на «Вавилоне-5», вряд ли он прожил бы сильно дольше после возвращения на Центаури-прайм.
Но, тем не менее, бывший император был рад произошедшим в его жизни изменениям. Да, он ни за что не согласился бы провести всю свою жизнь в праздном ничегонеделании – деятельная натура царедворца, потратившего тридцать лет на управление государством, а большую часть предшествовавшей этому жизни - на подготовку к этому процессу, рано или поздно потребует от него активности, но сейчас… Несколько лет юности и молодости, самых приятных и сладких лет в жизни не только центаврианина, но и вообще любого разумного существа, манили его обещанным многообразием вариантов.
Вот только война… Находясь на станции Велиас уже неоднократно становился свидетелем стычек между нарнами и центаврианами, только неведомой благосклонностью Судьбы избегая собственного участия в происходящем. Но так не могло продолжаться вечно, а поэтому ему стоило бы озаботиться более спокойным местом для отдыха. Как там говорил Лорд Баал? Провести некоторое время «вдали от крупных колоний вашего народа»? Что же, ещё будучи Турханом, Велиас давно мечтал посетить систему «Иммолан V»… Смешно подумать, но за все тридцать лет у него так и не нашлось свободной минуты и возможности для полёта на старейшую колонию своего народа, уверенно привлекавшую туристов всех известных цивилизаций.
Вздохнув, Велиас Латьениа поднялся из-за столика небольшой кафешки в «Зокало», за которым коротал последние часа полтора, обдумывая свои дальнейшие планы. К его счастью, именно сегодня на станции было достаточно спокойно – редкие нарны, встреченные им в коридорах, как будто бы просто игнорировали юного и очевидно не способного оказать сопротивление центаврианина. Хотя, возможно, дело было в том, что, как он слышал, посол Режима Нарна Г’Кар с присущей этому народу вспыльчивостью и эмоциональностью «воспитывал» некоторых представителей нарнской диаспоры на станции, требуя соблюдения хотя бы минимального порядка. Было приятным удивлением осознавать, что у одной из сторон конфликта хватило запасов благоразумия.
А вот о своих сородичах парень уже не мог – центавриане, которых он встречал по станции, чаще всего делали всё возможное (и невозможное), чтобы вывести встреченных на их пути нарнов из себя, вынудив начать драку. Да и сами зачастую не ограничивались лишь провокациями, переходя от слов к активным действиям практически сразу. Видя такие сцены, Велиас всеми силами старался их избегать, прекрасно осознавая, что в своём текущем состоянии любая из таких стычек будет представлять для его здоровья и жизни нешуточную угрозу. А новой жизнью император всё же дорожил…