- Какой план? – повернулся он к мужчине.
- Если я ошибаюсь – я принесу официальные извинения, - проворчал Шеридан, проверяя капсулу с газом, выполнявшую роль обоймы. – Если же нет – то мне плевать, чей он посланец. Творить беспредел на «Вавилоне-5» я не позволю.
- Принял-понял, - философски пожал плечами Майкл. – Значит, сначала задаём вопросы, а потом стреляем.
- Капитан Шеридан! Мистер Гарибальди? – лифт остановился на очередном промежуточном уровне, и пассажиры увидели сильно обеспокоенного и запыхавшегося атташе посла Минбара, Ленньера. – Хвала Валену, что я столкнулся с вами! Я искал вас… Я…
- Мистер Ленньер? – Шеридан посторонился, пропуская минбарца в кабину. – Если ваше дело не критически сроч…
- Это вопрос жизни и смерти! Вы должны повлиять на Коша… Посланец ворлонцев… Он… - Ленньер пытался отдышаться, но был вынужден говорить и говорить, чтобы всё же донести информацию до собеседника. – Инквизитор, кажется он…
- Мы знаем, мистер Ленньер, - остановил его Джон. – Мы именно сейчас направляемся туда, чтобы решить эту проблему.
- Спасибо… - выдохнул атташе. – Хвала Валену…
***
Боль была столь сильной, что Деленн не могла даже кричать – горло просто отказывалось вытолкнуть из себя хотя бы один звук. Не могла она и соскользнуть в беспамятство – неизвестная сила не позволяла ей даже упасть, выгибая и слегка приподнимая над полом. Инквизитор, посланец Ворлона, стоял с нечитаемым выражением лица, держа в руках ярко сиявшую набалдашником трость, а его глаза неотрывно смотрели на пытаемую сейчас женщину.
Наконец, посчитав, что пока достаточно, мужчина опустил трость, звонко стукнув ей об пол, и Деленн в ту же секунду почувствовала, как падает. Удар об металлический пол женщина даже не заметила, радуясь даже краткой передышке и чувствуя, как медленно, словно неохотно, уходит боль, ещё мгновение назад терзавшая каждую клетку её тела. Только сейчас, вместе с сиплым выдохом, с губ минбарки прозвучал и стон.
- Боюсь, ничего хорошего тебя не ждёт, - присел возле посла на корточки Себастиан, окидывая её взглядом. – Впрочем, ты ни в чём не виновата, - покачал он головой, - твой жребий определён давно, и ты ничего не сможешь изменить. Как и прочие, ты обречена с момента рождения…
- Не вам это решать, - раздавшийся за спиной голос заставил Себастиана замолчать и плавно подняться на ноги, оборачиваясь.
- А вот и последний персонаж нашей драмы… Хм-м-м? – улыбка на лице Инквизитора чуть угасла, а сам он с удивлением окинул вошедшую в помещение делегацию – капитана Шеридана, Гарибальди с двумя безопасниками, каждый из которых направлял на него оружие, и атташе посла Минбара. – И почему же вы считаете, что я не в праве решать, капитан?
- Потому что ваше испытание – это не более, чем жестокий фарс, Инквизитор. Потакание вашим собственным низменным побуждениям, - скривившись, но не теряя бдительности, произнёс Джон. – Или, быть может, вы больше привыкли к имени Себастиан Тамблти?
- О! - усмехнулся Себастиан. – Позвольте вас поздравить, домашнее задание по древней истории вы выполнили на отлично.
- Оставьте посла Деленн в покое!
- Почему? – вскинул бровь мужчина.
- Просто оставьте!
- Что она тебе?
- Я не обязан отвечать на ваши вопросы.
Говоря это, капитан обходил посланника Ворлона по широкой дуге, стремясь одновременно не перекрывать обзор для своих спутников, продолжавших держать Себастиана на прицеле, и стараясь приблизиться к слабо шевелящейся на полу Деленн.
- Капитан! – предостерегающе успел воскликнуть Гарибальди, буквально нутром чуя приближающиеся проблемы, а в следующее мгновение…
Инквизитор короткий шаг в сторону, уходя, пусть и на мгновение с простреливаемой точки, и резко ударил тростью об пол, испуская слепящую волну света, плотной окружностью ударившей во все стороны от него, сбивая присутствующих с ног, а Шеридана и вовсе отбрасывая к ближайшей стене, ощутимо приложив того спиной о балку.
- Мяу!
Что хотел сделать дальше мужчина, так и осталось неизвестным. Раздавшийся в воцарившейся тишине недовольный кошачий «мявк» заставил Себастиана вздрогнуть и повернуться на звук, расширившимися от удивления глазами глядя на вальяжно входящего в помещение Бегемота. И это было последнее, что он сделал по собственной воле, замерев подобно каменному изваянию под пристальным взглядом джиринкса.