***
Недовольный и весьма устало выглядящий посол Моллари появился на пороге кабинета капитана через два часа. Вопреки привычному образу, сегодня центаврианин был полностью трезв, что делало его еще менее приятным и довольным жизнью собеседником. Смерив хозяина кабинета взглядом, Лондо вопросительно вскинул бровь:
- Капитан? Чем я могу быть вам полезен? Ваш вызов… - мужчина развёл руками, - застал меня врасплох, будем откровенны. Я был занят…
- Что за театр абсурда творится, посол? – перебил центаврианина Шеридан.
- Не понимаю, о чём вы, - скривился Лондо. – И вообще, не нужно говорить со мной в таком тоне, капитан Шеридан. В конце концов, я пришёл по доброй воле, хотя…
- Ваши войска вторглись на территорию дрази и пак’ма’ра! И только не говорите мне, что вы не в курсе этих событий! Совершенно очевидно, что это дестабилизирует обстановку во всём регионе и не имеет ни малейшего отношения к вашей войне с Нарном. Чего ради, посол?
Лицо посла стало ещё более недовольным. Моллари вздохнул, мрачно посмотрев на командира станции – даже не будучи телепатом было очевидно, что центаврианин прилагает огромные усилия, чтобы не сорваться на совсем уж площадную ругань, стремясь остаться в рамках вежливости и приличий. Наконец, дёрнув щекой, мужчина всё же ответил:
- Буду откровенен с вами, капитан. Как представитель Республики Центавра, официально я могу сказать лишь, что это решение было принято Императором и кабинетом министров Республики. Его цель – создание буферной зоны вокруг наших территорий для предотвращения возможных… инцидентов.
- Инцидентов?! – всплеснул руками Джон. – Для вас это, может, и буферная зона, а для дрази – это вторжение! Вы вообще понимаете, что происходит, Лондо? – капитан вздохнул. – Эта станция задумывалась, как место для мирных решений любых противоречий… А теперь? Мечты о мире пошли прахом, а у Центавра в этом крайне незавидная роль… Вы этого не видите?!
По лицу посла Моллари пробежала целая череда эмоций – гнев, отчаяние, растерянность… Даже какая-то затравленность. Но центаврианин взял себя в руки, вернул лицу собранный и серьёзный вид и пристально посмотрел в глаза Шеридану.
- Капитан… Я уже вам сказал… Как официальный посол Республики Центавра я могу дать определённые комментарии о происходящем. И выбор, - он вздохнул, - слов в этих комментариях будет весьма ограничен. Это не значит, - не дал Лондо вставить капитану слово, подняв руку, - что мне, как гражданину Центавра, нравится то, что происходит в моём государстве. Но в данный момент я не имею ни единой возможности как-то на происходящее повлиять. И, если у вас больше нет иных важных тем для беседы, - Моллари чуть наклонил голову к плечу, скептически глядя на мужчину, - я вернусь к своим делам…
- Я вас услышал… посол Моллари… Что же… Тогда я могу только обратиться к вам, как командир «Вавилона-5», за чью безопасность я в ответе, - Джон коротко кивнул. – Я прошу вас повлиять на своих соотечественников, чтобы они вели себя более… сдержанно, по крайней мере, в общественных местах и при большом скоплении обитателей станции… Ни вам, ни мне совершенно не нужны беспорядки и драки. С послом Г’Каром я проведу точно такую же беседу, не сомневайтесь…
- Сделаю всё, что в моих силах, капитан.
Моллари развёл руками, коротко поклонился и быстрым шагом покинул кабинет, оставляя Шеридана в одиночестве. Что-то с послом явно было не так… Нет, сама реакция гордого центаврианина на весьма неудобные вопросы была логичной и ожидаемой – хорошо уже то, что он, помимо официальной позиции, всё же высказал и своё личное отношение. Это давало какую-то надежду на остатки здравого смысла. Но картина всё равно вырисовывалась неприятная.
Тихо пиликнул терминал на столе, привлекая внимание Шеридана – коммандер Иванова, как и обещала закончила официальное сообщение на Землю о текущем положении дел. Капитан, тяжело вздохнув, прошёл к кофейному столику, наливая себе полную чашку чёрного кофе, засыпал туда четыре ложки сахара и вернулся за свой стол. Сначала нужно прочесть документ, составленный заместителем, потом – внести в него детали и личные комментарии, отправив по итогу домой, а затем… А затем он бы не отказался поспать хотя бы пару часов, не думая ни о чём апокалиптическом и надеясь, что станцию за это скромное время не попытаются разобрать на запчасти. Ага… поспал… Два часа…