Тысячи событий, произошедших с ним на Алидаре, вдруг обрели взаимосвязь. Из безобразного клубка скомканных воспоминаний вдруг потянулась четкая, прочная нить. Жрица продолжала разбирать его мысли, аккуратно укладывая их рядом друг с другом, не позволяя им снова запутать путеводную нить в своих дебрях. Внезапно голова прояснилась.
— Ну, вот, теперь ты можешь идти. И пусть крылья твоей веры вознесут тебя на ту вершину, с которой ты увидишь свою цель.
Жрица улыбнулась, и только сейчас Харбин понял, что ей не двадцать, а намного больше. С юного лица на него смотрели глаза самой вечности.
Из храма Харбин вышел в странном опустошении. Он давно не чувствовал себя так спокойно. Голова была легкой, и даже мысль о сыне больше не была для него пыткой. Да, в том, что произошло, он винил себя. Ведь это у него оказалась предрасположенность к генетическим заболеваниям. И если бы тогда он не отнесся к этому так безответственно и все-таки прошел то обследование, то сейчас все могло быть совсем по-другому. И что толку теперь пенять на процедуру, которая не входила в стандартную подготовку к получению прав на ребенка, а была лишь добровольной подстраховкой. Он понадеялся на случай и теперь за него расплачивается.
Харбин пробыл в Храме дольше, чем полагал. На улице был уже поздний вечер. После захода солнца температура начала падать, и теперь, вместо одуряющей жары, город окунался в долгожданную прохладу. Пахло зеленью и цветами. На улице зажглись огненные лампы. Внезапно Харбину показалось, что он далеко в прошлом.
— Наверное, так должна была выглядеть древняя Земля, еще не знающая космических кораблей. В те легендарные времена, когда между городами были километры не занятой никем земли, и когда дикие леса были столь огромны, что в них можно было заблудиться.
До гостиницы Харбин добрался пешком. В эту ночь он впервые спал спокойно, а главное, он теперь точно знал, что надо делать.
Цена провала
Сектор Окраины, Мирта, клиника генной патологии.
Мирта — не слишком уютная, на первый взгляд, планета: ледяные моря, немного растительности, скалы, камни во всех своих проявлениях. Но при всей своей суровости она крупнейшая здравница всего Простора. Уникальная атмосфера и неповторимый солевой состав воды сделали ее настоящей жемчужиной курортов. Вода Мирта — это ценнейший лечебный напиток, избавляющий человека от большинства желудочно-кишечных заболеваний.
А еще это бизнес. Беззатратный, а значит, очень прибыльный, который в свое время сделал планету яблоком раздора между тремя крупнейшими державами: Райгеном, Аллеей и Автономией Рош. Тогда, после двухлетнего военного противостояния и попеременных захватов планеты, в конфликт вмешались остальные миры Простора. В итоге был подписан договор Кривича и «Десяти», по которому Мирта признавалась свободной зоной, не имеющей собственных вооруженных сил.
Охрану Мирта обеспечивали десять миров, которые содержали здесь равный контингент, который сами военные в шутку называли собачей сворой. И стоило хоть кому-то проявить активность, как остальные быстренько ставили дебошира на место. Если голоса в совете делились поровну, пять на пять, то решение оставалось за той половиной, которую поддержат сами представители Мирта. Эдакая бархатная оккупация.
Но, несмотря на столь явное военное присутствие, количество желающих посетить Мирта добавлялось с каждым годом. Здесь были тысячи клиник, санаториев и курортов: от благотворительных санаториев социальных служб, до элитных больничных комплексов с индивидуальным лечащим составом для каждого пациента, где каждый человек найдет себе местечко по карману.
Клиника генной патологии доктора Илара относилась к специальным больницам, в которых не делили пациентов по социальному статусу. Здесь было одинаково дорого для всех. Как только у пациента заканчивалась оплата, его на следующий же день перевозили в муниципальную больницу. И не имело значение, в каком состоянии он находился.
С одной стороны, жестоко, но с другой — доктор Илар был настоящим гением в своей области, и, если пациент исправно оплачивал лечение, у него были все шансы выйти отсюда здоровым. Барко Илар никогда не выполнял работу спустя рукава. Даже если пациент был безнадежен, доктор боролся за каждый день его жизни, как будто от этого зависела судьба всего человечества.