— Силы небесные, — прошептал Данни. — Они с каждым разом все длиннее.
Они — эти приступы. За последние три дня это уже пятый. Когда Данни в первый раз стало плохо, он пожаловался матери. Она уложила его в постель, включила аппарат личной диагностики и полчаса гоняла его по всем параметрам. Но все было в норме: Данни здоров, даже слишком. Показатели были просто идеальные.
Второй приступ случился с ним той же ночью. Это было похоже на какое-то отравление. И снова АЛД показал, что все в порядке. На следующий день, когда случился третий приступ, отец наорал на него, обвинив в симуляции, и оставил на весь вечер дома. Про четвертый Данни уже никому не рассказывал. И вот снова.
— Закончиться это когда-нибудь или нет? — вздохнул Данни и поднялся на ноги.
Следовало поторопиться. Старик Хош’тах, должно быть, давно уже открыл свою лавочку. И хоть Данни и не был его официальным работником и мог появиться в лавке в любое время, но каждый раз необоснованная задержка вызывала у хетара недовольную гримасу.
В, такие минуты Данни приходила в голову мысль и вовсе не приходить сюда больше. Но каждый раз он выслушивал нотации молча. Ведь, уйдя из лавки, он навсегда лишится возможности прикасаться к хетарским изделиям.
Они завораживали его. Каждый раз, раскладывая товары по полкам Данни ощущал себя учеником мага из древних сказок. Казалось, еще чуть-чуть, и он постигнет тайный смысл этих вещей. Еще немного, и он из ученика превратиться в настоящего мага. И, как старый хетар, будет сам создавать волшебные вещи.
Это была лишь мечта. В действительности Данни не мог позволить себе даже маленькой безделушки. Цены в лавке хетара были ему не по-карману. Правда у него был маленький «светлячок». Он попался в товаре бракованный: светил лишь иногда, загорался и гаснул по своему желанию, в самый непредсказуемый момент. Хош’тах хотел было его выбросить, но, подумав, подарил Данни в обмен на генеральную уборку в лавке.
Данни торопился. Время уже близилось к обеду, когда, свернув на очередную улочку, он оказался перед лавкой. Когда Данни вошел внутрь, его на пороге встретил раздраженный Хош’тах.
Внешне хетары вполне похонжи на людей. Низенькие, пухленькие, суетливые. Их руки и голова находятся в непрерывном движении, большие граненые глаза непрерывно меняют свой цвет. Хетар никогда не бывает неподвижным, а со стороны уж очень похож на скачущий мячик.
— Ты не сильно идти, — недовольно буркнул Хош’тах.
— Родители опять ссорятся, — сказал Данни и направился в подсобку.
— С-с-с-с, — огорченно прошипел хетар, и даже сокрушенно скрестил ручки.
— Приходить тай’ах, ты дать свет.
— Сейчас?
— Нет, после солнца.
— Ясно, отнесу, — ответил Данни и принялся за свою обычную работу — вытирать пыль со стелажей.
Это сейчас он понимает хетара с полуслова, а в самом начале каждое распоряжение Хош’таха было для него ребусом. Старый хетар не слишком хорошо знал язык. Основное его общение ограничивалось демонстрацией товара и его цены, а если этого не хватало в ход шли жесты рисунки и редкие словечки. С появлением в лавке Данни словарный запас хетара возрос, но все же хетарских слов в нем было больше.
Вот и сегодня Хош’тах не удосужился переводом. «Тай’ах» — это мэр. Руководство города уже давно подумывало украсить улицы Мартиса хетарскими фонарями. Конечно, не все, а точнее, одну единственную — площадь перед мэрией. Через месяц День Неба. Ровно девяносто лет с тех пор, как колонисты высадились на Алидар и впервые увидели свой новый мир и свое новое небо.
Видимо, они, наконец, договорились по цене с хетаром: теперь «светлячки» надо было установить. Данни давно наловчился это делать. Не все умели с ними правильно обращаться. Казалось бы, какое значение имеют для фонаря стороны света? А поставишь не тем боком, и будет «светлячок» включаться днем, а не ночью.
Закончив со стеллажами, Данни отправился проверять купленные «светлячки». Хош’тах сказал, что ставить их будут вечером, но проверить лучше в лавке. Если после установки фонари не зажгутся, хетар опять свалит вину на него, это Данни уже проходил.
Покупатели заходили в лавку нечасто, а те, кто приходил, больше смотрели, чем покупали. Но предприимчивый Хош’тах и на этом умудрялся зарабатывать. Он, за небольшую плату, с удовольствием устраивал демонстрацию всем желающим.