Невероятно, но лавка Хош’таха оказалась забита сверху донизу самыми разными тварями. Почему он раньше этого не замечал? Может, это как-то связано с теми необъяснимыми приступами, что случались с ним в последнее время. Как бы то ни было, одно он понял точно: никто, кроме него, всех этих странностей не замечает. Так что, говорить про это вслух не стоит.
Если бы не Хош’тах, Данни бы решил, что просто спятил. Но хетар не только видел все то же самое, но и прекрасно умел этим пользоваться. Именно от Хош’таха он узнал, что отвратительные ящерицы, которых он так испугался в первый раз, на самом деле сторожевые псы. На ночь хетар привязывал их возле дверей и окон, и мимо них не могла пролететь даже мошка. А если кто из воров засунет руку, то без нее и останется. А вот это уже было известно всем. Лавку Хош’таха пытались ограбить трижды.
Но самое главное, хетар стал учить Данни пользоваться тем, что он видит. Все оказалось не так уж сложно, и теперь каждый день приносил столько новых открытий, что мальчик почти забыл про сон.
— Посмотри Хош’тах, что там такое белое? — спросил Данни, рассматривая свой бракованный «светлячок».
— Вредитель, — фыркнул хетар. — Случайно быть и съедать свет. Брак.
— А если его оттуда вытащить?
Но старик только скривился.
— Откроешь — свет разбежится.
— А если не открывать? Так достать.
Темный шар «светлячка» не казался Данни таким уж неприступным. Ну и что, что он из хагара, с некоторых пор стекло и другие твердые вещества перестали быть для него преградой. Впервые Данни понял это неделю назад, когда в азарте погони за одноглазым сторожем просунул руку сквозь стол. Не то чтобы сквозь: сбежавшая сторожевая ящерица, загнанная им и старым хетаром в угол, вдруг изогнулась дугой и нырнула куда-то... Вниз?
— Ушла, ссурах’ар! — в сердцах выругался Хош’тах.
Но Данни все еще ее видел. Правда теперь она стала полупрозрачной и продолжала стремительно таять. Недолго думая, он сунул руку следом. Сквозь стол и часть стены. Данни тогда так и не понял, как это случилось, но сторожа, все же, схватил. Зато когда вытащил руку обратно, взвыл от боли. С ладонью было все в порядке, а вот с запястья, в том месте, где оно было прикрыто рукавом рубашки, оказалась содрана кожа. Сама ткань рукава как будто расплавилась, и он еще два дня выдирал из раны нитки.
Теперь наученный горьким опытом Данни высоко закатал рукав. Как следует примерившись, он прищурил глаза и ясно представил себе, как сейчас его пальцы проникают вглубь хагарового шара и хватают эту белесую загогулину. Глубоко вдохнув, он запустил руку внутрь.
С момента первого печального опыта Данни уже несколько раз проделывал подобное. Он понял сам принцип, но опыта, все же, не хватало. Он промахнулся и в первый раз, и во второй, и в третий. Это было похоже на то, как будто ты ловишь руками рыбу в аквариуме. Только после каждой неудачной попытки приходится вынимать руку обратно. Хош’таху надоело наблюдать за этой рыбалкой, и он вернулся к подсчету выручки. Стоило только старому хетару отвернуться, как Данни схватил верткую тварь. С победным криком он дернул руку наружу.
Внутри шара вредитель был размером не больше ногтя, но стоило Данни вытащить его оттуда, как запятая начала раскручиваться, и через несколько секунд в лавке хозяйничала огромная белая змея. Внезапно ощутив свободу, она заметалась из стороны в сторону, ломая стеллажи и роняя товар. Наконец, оказавшись в том же углу, откуда пыталась сбежать сторожевая ящерица, змея свернулась в спираль и пропала.
— Ссурах’ар! — взвыл Хош’тах, выглядывая из-под стола. — Что ты ломать! Кто тут складывать!
— Хош’тах, я не знал, что она такая огромная! — Данни сам был ошарашен еще больше хетара. — Прости, я все уберу на место.
— Ты складывать, а кто чинить? Один глупый свет ломать половину товар!
Ну, половину это Хош’тах загнул. Данни быстренько оглядел лавку. Ничего серьезного не случилось. Больше всего пострадали сами стеллажи, а все остальное только разбросано.
— Тут только полки сломаны, я попрошу Рина, он все починит.
— А кто платить ремонт?