Дом сати
Алидар, Представительство Первой Республики.
— Великое решение! — вскинул руки Алькас. — Я горд тем, что свершилось оно моим словом в девятую декаду года одна тысяча триста двадцать первого Великой эры!
Посланник вернулся за стол, а Элеи, молча вздохнул. Теперь, когда соглашение было подписано, ему предстояло еще полчаса слушать пафосную речь Алькаса. Словесная напыщенность была присуща всем выходцам Первой Республики, а уж их лидеры переходили все границы.
Можно было, конечно, их поддержать и провести эту встречу в духе Первой Республики: пригласить их к себе, устроить пышное приветствие с многочисленными речами и громкими заявлениями, но тратить на это целый день Элеи не захотел. Вместо этого сати явился в представительство сам в сопровождении немногочисленной свиты: одного советника, двух варог-телохранителей и четырех всадников сопровождения. И теперь раздумывал над тем, что пора бы уже покинуть таких фееричных хозяев.
Стол, за которым они сидели, был небольшим. Сати Элеи и посланника Алькаса разделяла какая-то пара метров. Все остальные находились от главного стола подальше. Рядом, но как-то сбоку от Элеи, советник Шад’хар. Десяток человек со стороны Первой Республики — за спиной Алькаса.
Сам посланник был уже немолод. Седовласый политик с горящим взором, в котором могло гореть все что угодно, начиная с праведного гнева и заканчивая безмерным восхищением (в зависимости от ситуации). Алькас не мог и десяти минут спокойно усидеть за столом: он то и дело вскакивал, метался, воздевал руки, призывая небо быть свидетелем его искренности. Но в какой-то момент, будто смутившись спокойствием сати, возвращался обратно за стол. Но лишь за тем, чтобы через минуту вскочить снова.
Элеи, наоборот, был спокоен, даже слишком. Светло-серый, почти серебристый плащ полностью скрывал его от взглядов присутствующих. Глубокий капюшон закрывал верхнюю часть лица, а руки прятались в слишком длинных широких рукавах. Все время переговоров Элеи просидел неподвижно. Тяжелые складки плаща сделали его похожим на гранитную статую, о которую вот уже второй час разбивалось красноречие Алькаса.
Правда, ситуацию немного выправлял советник Шад’хар. Хетар, своей непоседливостью походивший на Алькаса, являлся для последнего эдакой эмоциональной отдушиной. В очередной раз «разбившись» о непоколебимость сати, посланник переключил свое внимание на советника. Это дало Элеи прекрасную возможность временно отвлечься от нудных речей Алькаса.
«Великое решение!» — мысленно передразнил посланника Элеи. — Ну почему люди так любят слово «великий»?
— Я уверен, — воскликнул советник Шад’хар, — что такой опытный политик, величайший сын своего народа как вы, о посол Первой Республики, что всегда была славна своей законностью и традициями, Рука Ордена Славы, достопочтимый Биноми Алькас донесет до своего мира всю мудрость, что излил сегодня на нас наш император, через любимейшего из своих сыновей, подписав данный договор, что принесет великие блага нашим домам!
— Ну разумеется! Вернувшись на родину, я соберу парламент, перед которым лично зачитаю этот величайший из документов. И не только парламент, вся Первая Республика услышит из моих уст о славном императоре, что правит этим богатейшим краем, и о прекраснейшем из его сыновей, Элеи, чья мудрость и дальновидность протянули мост между нашими мирами!
Шад’хар уже было открыл рот, но, заметив, что сати отошел от своих размышлений, промолчал.
— Да будет так, достопочтимый Биноми Алькас, — заговорил Элеи, — кто лучше сможет справиться с этой великой миссией, чем Рука Ордена Славы, чье имя чтят на всем Просторе Пути. А мы вынуждены откланяться, ибо ждут нас другие дела. Не столь славные, как это, но не менее важные.
Элеи поднялся, варги сдвинулись, освобождая проход для Шад’хара. И после долгих прощаний они, наконец-то, покинули зал переговоров.
— У нас сорок минут, мы успеем? — спросил Шад’хар по пути на крышу, где их ждал флаер.
— Почти…
— Почти? Император прикажет меня расчленить! — фыркнул советник.
— Если бы ты болтал поменьше, то мы бы ушли оттуда раньше.
— Ты задумался. Разве мог я, ничтожный из слуг, позволить себе прервать стройную цепь размышлений мудрейшего из сыновей императора, отвлечь его от раздумий о бесчисленных благах, что принесет его народу это соглашение. Как верный раб, я бросил все свои силы на поддержание светской беседы, дабы Ваше Высочество свершили величайшее из решений, что изумит нас всех своим изяществом!