В этот момент в зале что-то произошло. Голограмма дрогнула, и в воздухе повисло ощущение смерти. Варги дернулись, будто что-то наматывая на руки. В одну секунду Харбин покрылся холодным липким потом. Са-Элеи что-то прошептал и варги, отступив на шаг, опустились на пол. Запах смерти пропал, ему на смену пришла дрожь.
Справившись с нервами, Харбин взглянул на сати. Са-Элеи даже не поменял позы, и его волнение выдали лишь прищуренные глаза и поджатые губы.
— Что это б-было?
— Варги. Не беспокойтесь, уважаемый Харбин, они так отреагировали не на вас.
Повинуясь жесту сати, изображение катанга на голограмме застыло. Долгих три минуты Са-Элеи молча разглядывал этот кадр, затем махнул рукой, возобновляя просмотр.
Запись вскрытия длилась полтора часа. За все это время Са-Элеи не произнес ни слова.
Лишь после ее окончания спросил:
— Почему с этой записью вы обратились к нам, уважаемый Харбин?
— Потому, что вы можете мне дать то, что не могут другие — жизнь моего сына.
— Это единственная причина?
— Да, — прошептал Харбин.
Теперь он уже не был так уверен в ценности этой записи. Просматривая ее в первый раз на Сармаке, он просто увидел шанс. Только один, но и этого оказалось достаточно. До этого момента он даже не думал про Алидар. Но, поняв, что запись уникальна, решился. Теперь мысль о сыне заставила его погрустнеть.
— Этару тринадцать лет и у него СРеГР последней стадии. Он у меня единственный, и других детей у меня больше не будет. Таковы законы моей планеты. Я знаю, что ваши врачи лечат любое заболевание. Прошу простить меня, если мой визит даром отнял ваше время… — попытался оправдаться Харбин, но Элеи перебил его легким жестом.
— Где сейчас ваш сын?
— В клинике, на Мирта. Последние два месяца он не встает с кровати. Они не способны его вылечить, но способны облегчить страдания.
Са-Элеи задумался лишь на минуту.
— Вам, уважаемый Харбин, лучше не покидать пределов Алидар. Мы сами заберем вашего сына.
Величина неизвестная
Мирта, клиника генной патологии доктора Илара.
— Это частная клиника, майор! И я не позволю всяким свол… солдатам нарушать режим карантинной зоны! — от возмущения главврач ударил по столу с такой силой, что лежащие на краю записи слетели на пол.
— А это дело государственной важности. Между прочим, ваш пациент — гражданин Аллеи. И если вы еще не поняли, доктор Илар, то ваше мнение здесь стоит на последнем месте!
Оба собеседника уставились друг на друга, как два бойцовских пса. Уступать никто не собирался. Доктор Илар прекрасно знал свои права, равно как и обязанности. Охранять сам карантинный отсек — пожалуйста, хоть роту солдат квартируйте по периметру. А вот заставить главврача допустить военных внутрь не мог никто.
Майор Горак тоже об этом знал. Но знал он и другое. Он уже раз упустил эту запись. Запись, которая в данный момент находилась у Харбина. И теперь профессорский сын оставался единственной надеждой на возвращение профессора. Аналитики высказались однозначно: Дар Харбин попытается вывезти Этара на Алидар. Упусти Горак запись во второй раз — на карьере можно ставить крест.
Карантинный отсек имеет два выхода и один технический доступ. На каждом из них майор выставил стационарный пост. Помимо этого, патруль ежечасно обходил смежные с карантинной зоной отсеки. Но и этого Гораку показалось мало. Он выставил посты на каждом выходе из клиники и теперь настаивал на прямом наблюдении за объектом. Против чего так яростно протестовал главврач.
— Поймите, доктор Илар,— сменил тон майор, — этот мальчик не просто пациент. Если он покинет территорию клиники, то я отделаюсь лишь выговором, а вот вы пойдете под трибунал за государственную измену.
— Если Этар Харбин покинет территорию клиники, то только по вашей вине. В карантинный отсек только три доступа и везде стоят ваши люди! — слова майора про трибунал заставил главврача занервничать. — Да поймите и вы, Этар не способен передвигаться самостоятельно. Без специальной аппаратуры и лекарств он впадет в кому через три дня. Как его могут забрать, если его никуда нельзя довезти живым!
— Говорят, имперские врачи способны на все.
— До Алидар нужно еще добраться. Это две недели на корабле. Да и нет у его отца таких денег. Вы знаете, сколько они берут за лечение?
— Сенатор Кадо заплатил сто семнадцать миллионов за возвращение молодости.
— Вот именно, — проворчал Илар. Врачи Алидар были для него болезненной темой. Профессор, гений медицины, не мог смириться с тем, что кто-то делает невозможное.