— Ты вернулась пять дней назад и не позвонила. И я опять нахожу тебя здесь. Все не можешь расстаться с любимым? — Кинери похлопал ладонью по корпусу истребителя.
— У нас с ним взаимная любовь. Если он когда-нибудь меня предаст — это будет конец для нас обоих. Ладно, Кери, мне действительно надо работать.
Что-то в голосе Сайен заставило сати насторожиться. Кинери развернул поток и коснулся ее чувств. Страх, напряженность и чувство смертельной обреченности. Она не смотрела на него, просто не могла. И над всем этим довлело чувство долга.
— Сайен, что случилось?
— Я устала, Кери. Мы только вернулись, а через две недели опять лететь. Надо звено в порядок привести, дел невпроворот.
— Не пытайся обмануть Храм, Сайен. Тут дело не в усталости. — Кинери коснулся ее чувств еще раз. — Тебя страшит новое задание. Куда тебя посылают?
Сайен смутилась. Действительно, кого она пытается обмануть. Каждый ребенок знает, что сати чувствует правду лучше любого детектора. Но что она может ему сказать?
— Куда тебя посылают, Сайен? — уже с нажимом повторил Кинери.
— Мое звено приписали к «Стреле»…
— Мейла, вот гаденыш! — прошипел Кинери. — Решил лично мне отомстить. Ты знаешь, что Храм отказался сопровождать «Стрелу»?
Девушка кивнула.
— Откажись от этого дела. Ты хороший пилот и без работы не останешься.
— Не могу, — прошептала Сайен. — Вчера я разговаривала с Ло-Мейла. Он напрямую заявил мне, что если я не полечу, то он обвинит меня в гибели корабля. И лично сообщит Домам погибших, что если бы я была там, то Храм не оставил бы «Стрелу» без охраны.
— Ты считаешь, они в это поверят?
Сайен пожала плечами.
— Многие знают, что мы… — она так и не подобрала слова для их отношений. Привязанность? Симпатия? Любовь? Сайен до сих пор не могла понять, как Кинери к ней относится.
— В любом случае, — продолжила она, — это будет конец карьере. Со мной после этого ни один пилот даже общаться не будет. Но я ведь погублю не только себя, но и весь Дом. Отец, братья, какую они после этого славу иметь будут. Племяннице еще пять лет учиться в академии, Калер только получила новое назначение… Это будет крах всего дома Эрдага!
Дом — это самое ценное, что есть у алидарцев. Он представляет собой большую семью. Бабки, тетки, племянники, все, кто объединен именем Дома. А его репутация — решающий фактор во многих рабочих моментах. Так, например, из двух кандидатов на должность выберут того, чей Дом имеет больший вес.
Вес Дома складывается из поступков его членов. Так, всего один человек, совершивший тяжкий проступок, способен опустить свой Дом далеко вниз. Каждый человек несет ответственность за весь Дом, но и Дом несет ответственность за каждого из своих. Потерять имя легко, а вот вернуть — намного сложнее.
В особых случаях Дом способен отречься от человека, сохранив свое имя. При этом изгнанник тут же превращается в изгоя общества. Ему не обзавестись семьей, не сделать карьеру и даже простого уважения не получить. Жизнь за бортом общества не бывает длинной. Кто-то заканчивает ее сам, кому-то помогают такие же изгои, но большинство прочно обосновываются на исправительных рудниках Раса.
— Да, имя Дома для нас порой дороже жизни, — задумчиво произнес Кинери.
— Я знаю. Храм дал окончательный ответ лоргелам, а значит, это решение не можешь изменить даже ты.
Решения Храма всегда однозначны, окончательны и объективны — это знают все. С этими решениями никогда не спорят, потому что на Храм не действуют ни подкуп, ни угрозы. Изменить окончательное решение могут только чрезвычайные обстоятельства, но уж никак не амбиции или чувства людей.
Даже если Сайен действительно небезразлична Кинери, он никогда не поставит свои чувства выше имени Храма. Сайен знала это. Знала и принимала, потому что такую же ответственность она несла и за свой Дом.
— Мейла! Его решение отправить тебя со «Стрелой» ставит меня в тяжелое положение, — Кинери грустно усмехнулся. — Ведь теперь, если я отправлю с кораблем всадников, это будет конец Дома сати. А если «Стрела» уйдет без сопровождения, ты погибнешь вместе со всеми. И уйти ты не можешь, иначе погубишь весь твой Дом.
— Именно поэтому я полечу, — Сайен подняла голову, и впервые за все время разговора посмотрела в глаза Кинери. Она готова была разреветься и держалась из последних сил. — Так будет лучше для всех. Оставь меня, Кери, пожалуйста. У меня действительно много дел.
— А знаешь, — внезапно улыбнулся Кинери, — если решения не видно, это не значит, что его нет.