— А кто автор? — спросил Харбин
— Она, — кивнул на картину Элеи. — Молодая художница, уже в девятнадцать лет ее называли талантливой. Она встречалась с юношей, но что-то у них не ладилось, и дело шло к разрыву. Однажды ночью он выкрал ее прямо из спальни. В смещении нельзя носить обычную одежду. Так что ее надо было либо совсем раздеть, либо принести второй комплект доспехов. Ну, кто в такой ситуации станет одевать девушку? Этот полет среди звезд произвел на нее неизгладимое впечатление. Вернувшись под утро домой, она написала эту картину.
— Алес, — прочитал Харбин на картине подпись художника. — Странный псевдоним для алидарки.
— Это не просто псевдоним, это инициалы. Ал-Эс — Алданират Эскадан.
— Вы так хорошо знаете эту историю? Вы были с ней знакомы?
— Почему были? Мы и сейчас неплохо ее знаем, — ответил Харбину только что вошедший Лоэли. — Это наша мать.
— Мое почтение, Са-Лоэли, — поклонился профессор. Он до сих пор не мог привыкнуть к алидарской привычке начинать разговор раньше приветствия.
— Мои извинения за то, что заставил ждать, уважаемый Харбин. Прошу вас, присаживайтесь, — Лоэли указал на свободное кресло и сам занял такое же.
Са-Лоэли, старшего из сыновей императора, Харбин видел впервые. Все четыре брата, высокие, светловолосые, были похожи друг на друга. Но характер каждого оставил свой отпечаток на внешности. И если Элеи напоминал ему воду, то Лоэли был гранитом.
— Мы пригласили вас, уважаемый Харбин, для того, чтобы решить, как нам быть с вами дальше, — начал с места в карьер Лоэли. — Я думаю, вас не удивит информация о том, что к «Звезде АИ» подходят четыре перехватчика Альянса. И им нужны вы.
— Корабль цел? — удивился профессор. До сих пор он искренне считал, что «Звезда АИ» погибла.
— Да, мы вытащили его из гнезда и включили аварийный маяк. Большая часть пассажиров все-таки выжила. Хотя есть и пострадавшие. Но перехватчики Альянса покинули свою базу задолго до сигнала бедствия. Они знали, что вы на корабле, и намеревались снять вас в Кангере. Вы, уважаемый Харбин, передав другому миру информацию, имеющую государственную важность, совершили измену. И они не собираются вам этого прощать, какими бы ни были ваши мотивы.
Профессор грустно кивнул. Он не раз думал на эту тему, и у него было готовое решение. Но сейчас ему было интересно, что предложит ему Алидар. А Лоэли продолжил:
— За такое преступление, по вашим законам, грозит до двадцати лет лагерей. А вашему сыну — интернат и только средне-специальное образование, дающее рабочую профессию. Зачем я вам это говорю? Хочу понять, осознаете ли вы это.
— Очень хорошо осознаю, Са-Лоэли.
— Вы помогли нам, уважаемый Харбин. Ваша информация уберегла от беды не только Алидар, но и весь Простор. Хотя последние никогда этого не поймут и не оценят. Мы заметили и вашу помощь и на «Звезде АИ», поэтому готовы услышать вас.
Лоэли сделал паузу в ожидании ответа Харбина. А он думал не долго.
— Что ж, я совершил преступление, и я готов за него ответить. Но, если позволите, у меня будет одна просьба. Пусть Этар останется на Алидар. Он уже достаточно настрадался, а у него еще вся жизнь впереди.
— Вы хотите вернуться на Аллею? — спросил Лоэли.
— Могу ли я рассчитывать на снисхождение? — вопрос Харбина прозвучал риторически. Но, сам того не ожидая, он вдруг получил на него ответ.
— Можете, уважаемый Харбин, — вступил в разговор Элеи. — Можете, например, отправиться куда-нибудь в другое место. Например, в Кинтерию или в тот же Кирсан. Но, боюсь, даже там Альянс не оставит вас в покое. Так что приемлемых вариантов у вас два: Аллея и двадцать лет лагерей или Алидар, но пожизненно.
— Пожизненно? — удивленно переспросил Харбин.
— Вам нельзя будет покидать планету. У нас Альянс бессилен, но они будут вас ждать у себя, ждать с нетерпением.
— А как же государственная измена?
— Она останется только на вашей совести.
— С вашего позволения, я останусь с сыном.
— Решено, — поставил точку в разговоре Лоэли. — Мы прибудем на Алидар через три дня.
Лоэли поднялся и вышел, а Харбин и Элеи остались в кабинете. Профессор немного растерялся. Может, и ему следовало уйти, но так не хотелось оставаться в одиночестве.
— Вы сегодня обедали, уважаемый Харбин?
— Нет, как-то было не до этого.
— Составьте мне компанию, нам сейчас накроют.
***
— Са-Элеи, неужели вы не испытываете угрызений совести за то, что уничтожили столько…— Харбин хотел сказать «людей». Но в последний момент понял, что катанги все-таки не люди.