— Какое отношение моя карьера имеет к делу? — поджал губы Горак.
— Самое прямое. Когда вы вернетесь ни с чем, это станет последней каплей для вашего начальства. Вас посадят перекладывать бумажки в архиве.
— Знаете что, Са-Элеи… — вскочил на ноги Горак.
— Сядьте, майор — голос сати был тихим, но настойчивым. Горак рухнул на место, как подкошенный. Он и не думал, что может быть так: перед ним сидел мальчишка, а он ощущал себя как на «ковре» у генерала.
— Здесь дело не в моем тщеславии, майор. Все гораздо хуже, чем вы думаете. И сейчас я пытаюсь открыть вам глаза.
— На что?
— На то, чего вы не видите, а поэтому не понимаете.
— Ссурах?
Элеи кивнул.
— Вы все-таки сумели верно оценить то, что рассказал вам уважаемый Хест’теш.
— Вам и это известно?
— Господин Горак, когда тысячи хетар со всего Простора, с криками «ссурах» бегут на Алидар, это трудно не заметить. Ну, а выяснить, кто первый бросил клич «спасайся, кто может!» было не так сложно. Хотите увидеть, из-за чего все началось?
Ответ Горака был очевидным, поэтому Элеи не стал его дожидаться. Легкое движение руки, и часть оранжереи растворилась, уступив место медотсеку станции Динар-3. Прокручивать всю запись он не стал. Остановил он на том месте, где в прозрачной камере вакуумного изолятора, на белом хирургическом столе лежало несуразное тело мертвого катанга.
— Дальше интересного мало. Вскрытие немногое прояснило. Разве только тот факт, что у него вообще отсутствуют внутренние органы, — прокомментировал Са-Элеи.
— Эта запись стоила того, чтобы вытащить Этара Харбина из клиники?
— Эта запись стоила жизни десяткам тысяч наших всадников и едва не стоила одному из нас. Сегодня нас всех спас случай. Дар Харбин привез эту запись в единственное место, где ее могли оценить по-достоинству. Никто другой не увидел бы того, что увидели мы. Никто не сумел бы распознать в катангах ткачей. И тогда время было бы упущено. И вместо тысяч погибли бы миллионы. Но вы, похоже, этого не понимаете.
— А должны? — наиграно удивился Горак. — Пока я понимаю другое: вы провели войсковую спецоперацию на территории другого государства, не имея на то никаких прав. Это называется вторжением.
— О чем вы, господин майор? Для вторжения нужна армия, а перед вами лишь одна злосчастная яхта, которую в самый неподходящий момент выкинуло с Тропы, — с легкой улыбкой Элеи открыл одно из отделений массивного браслета, надетого на левую руку, и достал оттуда невзрачного вида кристалл. Подбросив его вверх, Элеи смазал его рукой, и оттолкнул от себя. Через комнату поплыло «окно», прозрачное покрывало которого открывало вид смещения.
Горак застыл, поджав губы. «Окно» имело метра два в длину и больше метра в ширину. Оно, подобно линзе, немного искажало пространство. По краям все было размыто, но ближе к середине картинка обретала четкость. Оно плыло по комнате, и Горак совсем перестал дышать. С первой минуты своего присутствия на яхте, майора удивляло, почему у сати нет охраны. Но в тот момент он отнес это к чрезмерной беспечности императорского дома. И только сейчас он понял, насколько ошибался. Только в оранжерее, пока «окно» медленно плыло по воздуху, он насчитал более десятка всадников. То, что это были именно они, Горак не сомневался. Высокие сапоги, длинные перчатки, наглухо запахнутые плащи — перепутать столь странно одетых личностей с кем-то еще было трудно. Но кроме этих были еще и другие.
На них были черные глухие одежды, как те, что он видел на сати. На лицах — черные, без каких-либо внешних отличий, маски. Теперь Горак понял, почему их называют всадниками. Они сидели верхом на жуткого вида созданиях. Он даже не мог подобрать аналогию, чтобы их с чем-то сравнить. Не змеи, хотя без «ног», ни птицы, хотя, вроде, с «крыльями»…
— Драконы, — подсказал Элеи. — Хотя, если спросите, почему драконы, отвечу честно — не знаю.
«Окно» продолжало плыть дальше, истончаясь и тая с каждой секундой. Но все же перед тем, как оно растворилось совсем, Горак успел увидеть там не только людей.