Глава 16
— Мы будем посылать вестниц, — тихо пообещал тоже поднявшийся Флегетон.
— И ждать ответы, — с намёком к Наблюдателю добавил Эктиарн.
— Не беспокойтесь, — заверил наш хозяин. — Я буду следить, чтобы послания могли беспрепятственно попадать в Обитель.
— Есть ещё что-то, что мы должны знать? — глухо уточнил Гарм.
Наблюдатель честно задумался и ответил:
— Кажется, нет.
— Тогда, — чувствовалось, что Гарму тяжело это произносить, — не стоит медлить.
И хотя я оставалась по собственной воле, пальцы мои крепче вцепились в спину мужа, противясь неизбежному. Всего на удар сердца Гарм ещё сильнее прижал меня к себе — и отпустил. Обвёл глазами остальных и веско сообщил:
— Я отправляюсь первым, своим ходом. Ждать меня не нужно, найду вас сам. Наблюдатель, через Путь можно провести найтмаров?
Наш хозяин едва заметно пожал плечами.
— Если владеющий Даром убедит их войти в круг.
— Убедит, — уверенно отозвался Эктиарн. — Встречаемся в Литосе где обычно?
— Да, — Гарм взял меня за руку и переплёл наши пальцы. — Что же, идёмте собираться.
Стоило нам выйти из чудесного сада, как показывавшее истинный вид волшебство исчезло, вернув нам облик ничем не примечательных путников. Из литосской комнаты были спущены седельные сумки — все, кроме моей, — и мы вышли из башни. Теперь уже во двор, по которому бродили найтмары, лениво пощипывая пробивавшуюся между камней траву. Судя по виду животных, они тоже неплохо отдохнули.
— Держите их, чтобы не испугались, — распорядился Гарм и обернулся ко мне.
Я так этого не хотела, что наше прощание запомнилось мне вспышками, фрагментами.
Объятие.
«Не скучай, пташка».
Долгий, горчащий поцелуй, горячая влага на щеках.
Срывающееся «Я буду ждать» — и пустота, оттого что он разжал руки.
Испуганное конское ржание, грозный и прекрасный дракон на серых камнях двора. Метнувшийся к нему смирр и короткий приказ: «К хозяйке!». Взмах пламенеющих крыльев, снизу вверх рассёкшая тучи огненная вспышка — и пустота. Тоскливая пустота разлуки.
Какое-то время мы в молчании смотрели в вечно пасмурное небо Нигредо, будто надеясь взглядом проникнуть через облачную завесу. А потом Эктиарн сказал:
— Пора и нам, — и мужчины занялись лошадьми. А я осталась стоять неподвижно, будто, как в песне, дала обет не сходить с места, покуда любимый не вернётся за мной.
— Твоё сердце кровоточит, дитя, — мягко произнёс Наблюдатель. — Но ты выбрала правильно.