– Ты… ты красивая, – сказал он, его голос звучал глубже, чем прежде, словно он сам был захвачен этой игрой.
Алена улыбнулась, но улыбка её была слабой, немного дрожащей.
– Не сейчас… сейчас я… другая.
– Именно поэтому, – ответил он, и его пальцы наконец нашли и потянули вниз тонкую молнию. Ткань платья поползла вниз, открывая его взгляду гладкую, нежную кожу плеча, затем лопатку. Алёна почувствовала, как холодный воздух коснулся её обнаженной кожи, вызывая новый прилив мурашек, но теперь они были иными – сладкими, дразнящими.
Он остановил машину окончательно. Мотор затих, оставив их в тишине, которую теперь наполнял лишь звук их дыхания, становившегося всё более прерывистым. Он повернулся к ней всем корпусом. Его глаза, тёмные, как ночное небо, встретились с её. В них не было ничего, кроме желания, чистого и откровенного, как сама ночь.
– Ты… как обещание, – прошептал он, и его пальцы нашли край её бретельки, сдвигая ее вниз, обнажая плечо.
Алена запрокинула голову, отдаваясь этому неспешному исследованию. Её собственное тело казалось ей чужим – оно реагировало само по себе, подчиняясь неведомым импульсам. Она чувствовала, как её грудь набухает, как соски твердеют от его взгляда, от его близости.
–Я… я могу быть… очень… обещающей, – прошептала она, и этот шёпот был полон уязвимости и вызова одновременно.
Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с её. Алена почувствовала тепло его губ на своем плече, затем – на изгибе шеи. Поцелуй был легким, дразнящим, словно пробующим на вкус. Каждый его прикосновение было вымерено, каждая секунда продлевалась, затягивая их в водоворот страсти.
Его руки скользили дальше, находили контуры её тела под тонкой тканью платья. Алёна не сопротивлялась. Она была игрушкой в его руках, но игрушкой, которая наслаждалась каждым движением, каждым касанием. Она почувствовала, как он начал медленно расстегивать пуговицы его собственной рубашки. Его грудь, крепкая, с легким волосяным покровом, показалась ей невероятно соблазнительной.
–Ты… такая…, – начал он, но не закончил, его взгляд был прикован к её лицу, к её губам, которые неудержимо тянулись к нему.
И тогда, словно повинуясь невидимому сигналу, их губы встретились. Поцелуй был нежным, но настойчивым. Он исследовал её рот, его язык переплетался с её, пробуя на вкус, открывая новые грани чувственности. Алёна ответила с той же страстью, забывая о клубе, о городе, обо всем, кроме этого момента, этого мужчины, этого салона, ставшего для них крошечным, интимным миром. В темноте, под покровом ночи, их тела начинали свой собственный, медленный танец, танец желания, рождённый случайностью и усиленный пьянящей свободой.
Его губы, всё ещё влажные от их поцелуя, медленно отстранились, оставляя на её губах привкус чего-то терпкого и сладкого одновременно. Алёна почувствовала, как её собственное дыхание стало прерывистым, подобно пойманной птице. Водитель, не отрывая от неё взгляда, слегка отодвинулся, давая ей пространство, но не отпуская. Его рука, которая только что блуждала по её плечу, теперь медленно скользнула вниз, под край её платья.
Ткань, тонкая и податливая, казалась почти невесомой под его прикосновением. Пальцы водителя, осторожно, но уверенно, скользнули по гладкой коже её бедра, поднимаясь все выше, к самому краю её нижнего белья. Алёна замерла, чувствуя, как каждая клеточка её тела напряглась в ожидании. Её сердце забилось где-то в горле, а по венам разлилась горячая волна.
Затем, с едва слышным шелестом, его пальцы проникли под эластичный край её трусиков. Холодный воздух, казалось, обжег обнаженную кожу, но тут же был компенсирован теплом его руки. Алёна тихонько вздохнула, ощущая, как его прикосновение проникает сквозь тонкую ткань. Это было первое, настоящее, прямое касание, и оно было электрическим.
Его пальцы начали двигаться – сначала робко, исследуя, затем более уверенно, прощупывая нежные изгибы, влажное тепло. Алена закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Её тело откликнулось мгновенно. Тепло, которое уже разливалось по венам, теперь концентрировалось внизу живота, становясь острым, пульсирующим.
– Боже… – выдохнула она, и это был не просто звук, а целое признание. Это было признание в уязвимости, в удовольствии, в том, что она теряет всякий контроль.
Водитель не отвечал словами. Его пальцы продолжали свою работу, исследуя, дразня, вызывая новую волну ощущений. Он менял ритм, нажим, глубину, и каждое новое движение было как открытие.