— Не знаю, как это объяснить. Может, вы поймёте, если посмотрите запись с моей феи. Я не мог ничего сделать, уверен, будь даже у меня боевая машина, результат был бы тот же. Если бы не ПКО, про которое седьмой забыл, он бы вырезал всё моё звено. Мне больше нечего сказать.
Грай хмыкнул, затянулся сигарой, пока пальцем скачет по лабиринту ссылок, выискивая запись Аракса. Ага, вот она, качество посредственное, много артефактов и искаженний, камеру плохо экранировали от космического излучения. Вот боевая платформа и истребитель Эфер, мчащийся прямо на камеру. Две «ракеты» улетают в него, но Вероника на полной скорости закручивает финт, отстреливая ловушки. На крыльях и боках вспыхивают сопла маневровых двигателей, истребитель под диким углом уходит в сторону. Сближаясь, уклоняется от ракет и учебных лазеров. На таком расстоянии луч не может мгновенно передать достаточно энергии, так что, как только срабатывает датчик, Эфер закладывает короткий вираж.
Грай убрал сигару, склонился над планшетом, жадно следя за видео. Единственный глаз застыл, а зрачок сжался в точку — меньше прокола иглы. Вероника не просто идёт в атаку, она спешит убивать, выписывая перегрузочные финты на грани возможностей машины и тела. Дворянская дочка с детства училась пилотировать, так что мастерство понятно, но настрой... Грай торопливо открыл показатели Вероники на тот момент. Пик эйфории, почти оргазм.
Инструктор отложил планшет и затянул сигарой как сигаретой. Выдохнул столб дыма в потолок и широко улыбнулся.
— Похоже, у нас есть гений или маньяк. А может быть, и то, и то.
***
Три дня жесточайших тренировок, вылеты каждые три часа. Учебные бои и повторения изначального сценария с изменяющимися переменными. Лазарет переполнился утомлёнными до предела кадетами. Мечтающими или о сне, или о смерти. Вероники вручили кислородный баллон с маской и усадили в кресло. Девочка жадно прижала маску к лицо и втянула полной грудью. Гель и грибок не дают достаточно кислорода, минимум для исправного функционирования. Как будто ты постоянно дышишь в полсилы.
Поначалу не беспокоит, но теперь это пытка.
Рядом с таким же баллоном рухнула Марлин и Мордред. Лица осунулись, глаза запали и обзавелись тёмными кругами. Мордред, вдобавок красуется капельницей, полной мутного раствора.
— Ещё четыре дня... — Простонала Марлин, — курить хочу!
— Ничего, — ответил Вероника, разглядывая раствор и катетер в предплечье друга, — Грай говорит, дальше будет хуже.
— А ты прямо мастер успокаивать. — С нервным смешком сказал Мордред.
— Ага, а это что у тебя? — Вероника ткнула пальцем в капельницу, тонкая оболочка прогнулась, а парень дёрнулся от подскочившего давления подачи раствора.
— Капельниц не видела, что ли?
— Я про то, что в ней.
— А... питание. — Вздохнул Мордред. — Как оказалось, здоровое питание убивает растущий организм. Мне нужен двойной паёк, но на корабле запасы не те.
— Эм... это вообще как?
— Дефицит калорий у меня, — закатив глаза, пояснил Мордред. — Полезная еда, она только для больных полезная. А моему организму недостаёт жиров, калия и прочего фиг пойми чего. Вот всплыло при долгой нагрузке.
— А... знаешь, мне начинает казаться, что твоя маманя хочет тебя убить. — Сказала Марлин, опередив Веронику.
— Нет, — буркнул Мордред, — она боится меня потерять.
— И согласилась на армию? — Вероника вскинула бровь.
— Вот-вот, — сказала Марлин, — у неё явно не все дома.
— Ну... есть такое. — Вздохнул парень. — Но она меня любит, наверное.
— Мой дедушка говорил, что дети должны расти как дети. — С улыбкой, на миг окунувшись в тёплые воспоминания, сказала Светлана. — Бегать по лесу, разбивать колени и носы, набивать шишки и вообще... быть детьми.
— По лесу? — Переспросил Мордред. — Зачем?
— А кому разбивать? — Явно заинтересовавшись, спросила Марлин, даже подалась к подруге. — А чем?
Вероника заморгала, глядя на слишком уж приблизившееся лицо. Пробормотала: