– Отсос лишней энергии?
– Да. В данном случае тоже есть версия… вся планета – испытательный полигон для чего-то, крайне мощного. В период испытаний данные структуры забирают выделяющуюся энергию. Кстати, сразу становится ясно, зачем Тени нужна планета вдали от звезд.
– Я бы не хотела высаживаться на таком полигоне, – мрачно сказала Маша.
– На поверхности планеты есть признаки разрушений? Оплавленные скалы, зоны радиации…
– Нет, – уточнив на всякий случай у корабля, ответил я.
– Тогда – это планета, на которой только ведется подготовка к грандиозным испытаниям! – твердо заявил дед.
– Ты уверен? – тихо спросил я.
– Вовсе нет. Но это та версия, из которой стоит исходить. Она заставит нас быть предельно осторожными.
– Значит, ты за высадку?
– Конечно. Только об одном заклинаю – не надо принимать эти артефакты за признаки чего-то абсолютно чуждого и экзотического. Это максимальная ошибка, которую мы можем допустить!
– Андрей Валентинович, я не собираюсь спорить, – в голосе Данилова был живейший интерес. – Но неужели стоит сознательно все упрощать? Подходить к проявлениям чужого разума только с человеческих позиций, оперируя лишь нашими критериями?
– Стоит. Потому что чуждых критериев мы все равно не поймем, – ворчливо отозвался дед. – И знаешь, Саша, до сих пор мой примитивный человеческий подход еще не давал сбоев.
– Хорошо! – обрывая спор, сказал я. – Дед – за высадку. Счетчик?
– Да! – выпалил дед. Через мгновения голос рептилоида изменился, и счетчик подтвердил: – За высадку.
– Саша?
– Теперь-то…– полковник хмыкнул. – В любом случае – мы в меньшинстве. За, если тебе угодно формальное подтверждение.
– Маша?
– Против, – сухо ответила девушка.
– Почему?
– Просто чтобы не было единогласного решения.
«Похищение» явно пошло ей на пользу. Во всяком случае, ирония из ее уст была явлением неожиданным. Кивнув, я серьезно объявил:
– Ну а я, конечно, за высадку.
– Полетаем, смертнички? – подытожил Данилов. – На мой взгляд, расстояние между этими объектами – пятьдесят, максимум сто километров…
Я кивнул, доверяясь глазомеру полковника. Честно говоря, я бы не отказался предоставить руководство ему, оставайся между нами хоть тень прежних отношений. И Данилов это почувствовал:
– Петя, командуешь ты, но я бы посоветовал сесть километрах в десяти-двадцати от одной из аномалий. И желательно, в области с комфортной температурой. Вероятно, разумно будет идти пешком.
– Хорошо.
Борт-партнер, мы опускаемся. Требования к точке посадки…
Глава 7
Если переоборудованный инженерами Алари «Волхв» казался Данилову немыслимым, недостижимым прорывом в технологии, то что говорить о корабле Геометров.
Кроме плазменного шквала за обшивкой, никаких привычных атрибутов посадки не было. Ни перегрузок, ни вибрации корпуса, ни хотя бы звуков, неминуемо проникающих в кабину челнока.
Проблем с запасом тяги тоже не существовало, мы снижались по такой энергоемкой траектории, что любого баллистика хватил бы удар.
– Даже Сильные расы не склонны к подобным экспериментам, – изрек Данилов, когда корабль снизил скорость. – Это же не просто энергоемко, это еще и опасно. Нагрузка на конструкцию…
Его по-прежнему давило техническое совершенство Геометров. Когда-то прогресс общества мерили научными достижениями, производительностью труда, спортивными успехами отдельных людей. Данилов, видимо, оставался в плену подобных схем.
В отличие от меня.
Нет, я не знаю, чем на самом деле одна цивилизация превосходит другую. Дальностью путешествий? Прочностью сплавов? Неисчерпаемым доступом к энергии? Тогда Геометры и впрямь верх совершенства. Впрочем, если взять ту тонкую материю, которую принято считать человеческим счастьем, то и здесь ситуация неоднозначна.
Ведь они счастливы…
Пусть на мой взгляд их общество лишено неизменных атрибутов свободы, пусть бесспорный прогресс в нем прикрывает казарменный аскетизм. Но ведь если взвесить баланс добра и зла, счастья и несчастья, то и тут Земля безнадежно проиграет Геометрам. Тысячи таких «санаториев», как «Свежий Ветер», в котором я удостоился чести побывать, не перевесят самой заурядной исправительной колонии на Земле. И если «всего лишь» девяносто процентов населения Родины считают себя счастливыми – нам абсолютно нечего им противопоставить. Не «золотые двадцать процентов» же, не тот слой населения самых развитых стран Земли, что ухитряются жить в комфорте и довольстве в задыхающемся от нищеты мире.
Я не знаю, почему мы лучше Геометров. Я даже не знаю, что выбрали бы простые люди на Земле – гордую и нищую свободу, или заботливый патронаж Наставников. Мнение Данилова и Маши – не в мою пользу.
Одно я знаю точно.
Если в этом погруженном во тьму мире, что стелется сейчас под нами – не верящими друг в друга, мечтающими о разном, абсолютно несовершенными людьми, если в этом мире есть хоть малейший шанс остановить Геометров, отвлечь их от Конклава… такого ненавистного Конклава – я найду этот шанс.
Найду – или навсегда останусь во тьме.
– Петя, у Геометров реально сесть – так? – спросил дед.
Я покачал головой. Нет. Нигде и никогда, если планета развита хотя бы до того уровня, что был на Земле в конце прошлого века, подобные посадки невозможны. Каждый стережет свое самое большое сокровище – небо.
Данилов откашлялся и монотонным, унылым голосом произнес:
– И поняли Геометры, что подобная беспечность – есть самое большое коварство… И убежали они в панике на другой конец Галактики, даже не потрудившись разобраться… Петр, если что – я пойду к ним летописцем. Получится?
– Получится, – согласился я. Данилов был не просто выбит из колеи – если уж его прежнее бесконечное балагурство выродилось в отчаянные попытки сострить.
Скорость скаута уже упала до каких-нибудь четырехсот-пятисот километров в час. Он несся над плоской, серовато-коричневой, каменистой равниной. Как ни странно, но на поверхности планеты, лишенной солнца, было довольно светло – как на Земле в полнолуние. Небо, тонущее в звездах небо горело над миром Тени.
Привстав – движение почти не ощущалось, я прижался к куполу. Глупо, конечно, ведь это просто экран, а не стекло. Но качество изображения осталось идеальным.
В сотне метрах под нами неслись покатые холмы. Какие-то блестки на поверхности… нет, вряд ли что-то искусственное, скорее рудные выходы. Да есть ли здесь жизнь?
– Петр, сядь, – попросил Данилов. Все его инстинкты протестовали против подобного безумия – стоять в корабле, совершающем динамические маневры.
Я подчинился. В конце концов, углядеть ничего нового не удастся – корабль и сам контролирует пространство.
И почти сразу же скаут резко пошел вниз – у меня все замерло внутри, не от ощущения падения – его не было, а от закружившегося вокруг мира. Корабль скользнул к поверхности по дуге, завис на миг – и опустился. Ровный, неуловимый шум исчез – дыхание механизмов стихло.
– Приехали, – я коснулся терминала.
Посадка осуществлена.
Есть какие-то изменения? Живые организмы, искусственные объекты?
Нет. Ближайшая область поглощения энергии на расстоянии двадцати тысяч шагов. Даю указатель.
Проблеск света на куполе – голубая ниточка потянулась вперед через холмы. Я заметил, как изменились лица товарищей, и торопливо пояснил:
– Это направление на ближайший аномальный объект…
Ниточка погасла.
Данилов с Машей продолжали сидеть в одном кресле, походя сейчас на слегка рассорившихся любовников. Счетчик неторопливо двинулся по окружности кабины. Похоже, он фиксировал в своей безотказной памяти ландшафт. Корабль молчал, явно считая свою функцию исчерпанной. Я «вслушался», пытаясь вызвать на контакт куалькуа. Никакого ответа.
Может быть, живущая во мне амеба тоже наблюдает за обстановкой? Вырастила пару глаз на моем затылке и изучает мир?
А может быть, здесь, в мире Тени, уже разорвалась та связь, что соединяла миллиарды крошечных существ в единое целое?