Тогда я включил телевизор и, валяясь в постели, прослушал последний выпуск новостей, записанный час назад.
Говорили о небывало большом урожае в Нечерноземье, который никак не удается убрать, о каких-то таможенных спорах с Великим Китаем, о выступлении президента США Мерфи… потом вспомнили и обо мне. Прокрутили компьютерный ролик, демонстрирующий процесс посадки «Спирали», какой-то незнакомый мне спец из Роскосмоса высказывал версии о причинах нерасчетной посадки. Потом показали садящийся шаттл — не «Спираль», а «Буран», но кто из телезрителей поймет это за три секунды? И меня, пирующего с шофером разбитого «Икаруса». Меня хвалили, причем довольно сильно. Я покраснел, и стер выпуск новостей из памяти телевизора.
Сегодня мне, пожалуй, дадут отсидеться дома. Компания в этих вопросах деликатна. А вот завтра начнутся разборки в «Трансаэро» и в Роскосмосе, придется давать интервью и объяснять коллегам чудеса своего спасения…
Ой…
Я сходил и умылся, поднялся по лестнице — но в комнате деда еще царила тишина. Тогда я сделал на кухне пару бутербродов, подхватил чайник и вернулся к себе. На столе лежала дедова книжка «Место под звездами». Вначале я не обратил на нее внимание, потом заметил, что обложка чуть-чуть другая. Стало больше названий галактических рас — кроваво-красных надписей на черном, «космическом» фоне. Оказалась, что это новое издание, как водится «дополненное и переработанное».
Усевшись у окна и жуя бутерброд я пролистал книгу. Вроде бы ничего особо и не изменилась. Три «постулата Хрумова», ехидные издевки над американским астрофизиком и энтузиастом контактов Молдером, краткие и беспощадно-злые характеристики всех известных людям рас космоса. Я пролистал статьи о Счетчиках и Алари.
Странное дело — об этих расах дед писал прямо-таки с ненавистью! Если верить тексту, то именно являются нашими заклятыми врагами, ну, или точнее — злейшими конкурентами…
Я открыл книгу на вступлении, и начал читать:
«Галактическая семья — не просто общая фраза. Мы вправе считать девять сильнейших рас космоса, живущие вместе уже около тысячи лет, семьей. Встает лишь один вопрос — кем являются в данной семье молодые и слабые расы — Алари, Человечество, Счетчики, Куалькуа, Мерцающие, Дженьш, Непроизносимые, Пыльные… Список можно продолжить — число молодых рас превосходит число Сильных почти на порядок. Отличие Сильных и Слабых на первый взгляд неявно. Корабли Алари куда сильнее, чем флот Даэнло. Счетчики, бесспорно, более интеллектуальные существа, чем Хиксоиды. Но все расы, которые мы причисляем к Слабым имеют несмываемое тавро — узкую специализацию.
Итак, кто мы в Галактической Семье? Дети — или пасынки?
Если проводить аналогии с человеческим обществом далее, то можно привести такой пример. Родители вправе направлять развитие своих детей в том направлении, которое представляется им перспективным. Мы помогаем пареньку с абсолютных слухом стать музыкантом, а девочку с хорошей пластикой может ждать карьера балерины. Мы вправе — это наши дети, и нам обычно виднее, какой путь принесет им больший успех в жизни.
Но Сильные расы — не наши родители. И роль космических извозчиков, навязанная нам три десятилетия назад не является мечтой человечества.
Что мы скажем о человеческой семье, которая берет на воспитание беспомощных детей, исходя из своих потребностей? Как отнесемся к людям, которые воспитывают физически крепкого мальчика лесорубом, гибкого и худощавого — трубочистом… и без всякой возможности выбрать свой жизненный путь? Основой человеческой цивилизации всегда была гибкость и универсальность, причем не только в масштабах общества, но и на уровне отдельной личности. Сейчас мы помещены на прокрустово ложе. Еще живы те, кто не мечтал о таком будущем человечества, которое нам навязали. Но сменится одно-два поколения — и процесс станет необратимым. В психологии людей надолго, если не навсегда закрепится предписанная Сильными расами роль…»
Я захлопнул и отложил книгу. Вслушался — точно, сверху доносились неясные звуки, дед проснулся.
Любит он проводить ассоциации. И ведь всегда меня учил — «Не верь сравнениям! Не верь лживым аналогиям! Они говорят лишь о личности автора, но никогда — о сути разговора!» А сам ими не брезгует. Во всяком случае, в массовых изданиях, вроде «Места под звездами».
— Петя! — послышалось сверху. — Ты встал?
Когда я поднялся в комнату деда, он заканчивал разговаривать по телефону:
— Да, Машенька… Спасибо, золотко. Зверобой? Захвати, конечно! Ты у меня мастерица травку собирать… И душицу возьми. И болиголов…
Дед покосился на меня, слегка досадливо, словно не ожидал, что я приду так быстро, до окончания разговора. Кивнул на стул и продолжил:
— Бессмертник не собрала? Ой, как жалко-то… Ну хоть страстоцвет? Лапочка… Что бы я без тебя делал. Страстоцвет нам пригодится. Погрузили? Ну, жду. Жду. С Петей познакомлю, наконец. Он тут рядышком сидит. Ну, пока.
Странный был разговор. С неведомой мне Машей дед общался так, словно с любимой внучкой. Вот только не было у меня никаких сестренок, даже двоюродных.
И травами лекарственными дед никогда не увлекался, и к цветам был почти равнодушен. Похоже, разговор шел намеками, кодом, понятным лишь двоим. Особенно последняя фраза, про то, что я сижу рядом, настораживала. Словно дед давал понять: «не могу говорить свободно…»
Опустив трубку на рычаг дед с минуту молчал. Потом произнес:
— Это аспирантка из моего питерского центра. Очень талантливая девочка. Гениальная, не побоюсь этого слова… в своей области, конечно.
— В фитотерапии? — съехидничал я.
— Можно сказать и так, — дед вздохнул. — Петя, вечером у нас будет серьезный разговор. Очень серьезный. Маша приедет после обеда… вам давно стоит познакомится.
Господи, может дед меня женить надумал?
— Увы, нам не до дел матримониальных… — дед, по своему обыкновению, угадал ход моих мыслей. — Петя, можешь сейчас съездить в город?
— Да, конечно.
— Купи продуктов. Чего-нибудь вкусненького. Возьми бутылочку хорошего шампанского. Пару бутылочек «Байлейса» и «Адвоката». Икры с полфунта. Три зухра нежирной ветчины. Если найдется беттен хорошей телятины…
Опять началось. Любит дед такие забавы — вываливать одним махом уйму заданий, причем приводя меры веса, размера и качества в разных земных и галактических стандартах. Тренировка памяти… до сих пор помню, как хохотал весь класс, когда я, обалдев от намеченных на «после школы» покупок решил контрольную в системе счисления Хикси…
— Все? — уточнил я, когда дед закончил.
— Да. Деньги у тебя есть?
Я прикинул наличность.
— Хватит. Так что мы собираемся сегодня праздновать?
— Твое чудесное возвращение! — удивился дед.
— Извини, деда, — я смутился. — Конечно. Я побежал?
Дед вздохнул.
— Да. Не забудь залить полный бак, в Москве, передавали, опять перебои с бензином.
Кивнув я вышел из кабинета. Накинул плащ, свистнул Тирана, и вышел под дождь. Гараж у нас стоит очень неудобно, далеко от дома, наверное, рассчитано было на то, что к машине прилагается безропотный и непромокаемый шофер.
Пока я, спрятавшись от дождя под козырек крыши возился с замком, Тиран возбужденно носился вокруг. Надеялся, наверное, что я возьму его с собой. Нет уж. Во-первых сиденье потом оттирать придется, такую грязь развезло. А во-вторых, раз уж ворье в Москве распоясалось, пусть в доме будет надежный охранник.
— Дядя Петя!
Тиран, решивший, что прозевал возможную опасность, зарычал. Я дернул его за ошейник и помахал рукой мальчишке, просунувшемуся через ограду.
— А про вас по телику передавали!
— Ну и как?
— Круто!
Алешка был сыном бизнесмена, не то снимавшего, не то купившего одну из соседних дач. Славный мальчишка.
— А где вы были, дядя Петя?