Отряд спецназа, проделав тяжелейший путь (крутизна склонов достигает 60 градусов), вышел на высоту Лысая, закрепился на ней и надежно прикрыл левый фланг наступающей бригады. Это позволило увеличить темп продвижения. Душманы, подтянув из глубины резервы численностью до 250 человек, попытались сбросить спецназовцев с занимаемой высоты, предприняли несколько дерзких атак. Потеряв убитыми около сорока боевиков, “духи” начали окружать отряд. Спецназовцы упорно сопротивлялись, но соотношение сил было ощутимо не равно. Помощь артиллерии исключалась из-за отсутствия рубежа безопасного удаления, так как наш отряд вел бой в огневом соприкосновении 20-50 метров. И когда командующий, выйдя на связь, сказал, что сейчас для корректировки сделает выстрел дымовым снарядом, то командир отряда ответил, что они его просто не увидят и не скорректируют, так как башку поднять не могут из-за плотного пулеметного и автоматного огня “духов”. “Духи” полностью замкнули кольцо окружения и, используя огонь минометов и подствольных гранатометов, стали сжимать это кольцо. На помощь был брошен “Витязь”. Но долго он карабкался по крутым склонам к Лысой. Действиями “витязей” кольцо окружения было разорвано, и отряд спецназа стал спускаться к реке, вытаскивая раненых и убитых.
Дождались Ми-24, прямо в воздухе им была поставлена задача отсечь наседающих “духов” и прикрыть отход двух отрядов спецназа. Вертолетчики подошли ближе 4 км и дали залп, потом второй, третий, четвертый и отсекли преследователей.
В 17.50 после введения в бой резерва противник был остановлен, что дало возможность обеспечить дальнейший отход обоих отрядов. В 18.10 душманы предприняли попытку обойти оперативную бригаду с левого фланга, для чего начали выдвижение из лесного массива. Однако, наткнувшись на плотный огонь другой бригады оперативного
назначения, прикрывавшей левый фланг группировки, были вынуждены отойти обратно. Душманы пуском ПТУРа уничтожили КамАЗ бригады, загруженный минами. Загоревшийся КамАЗ начало разрывать в клочья: детонировали мины, осколки от которых летели на 250-300 метров по сторонам и вверх, а мины рвались минут сорок, детонируя по очереди.
Душманы буквально поливали боевые порядки свинцом с господствующей высоты Лысая. Начались пожары в южной части села, что усилило разрушения и увеличило потери.
В период с 18.00 до 19.00 по “духам” было спланировано (и применено) комплексное огневое поражение, в результате которого сопротивление противника резко ослабло, а к 19.00 прекратилось совсем.
Войска выполнили задачу.
***
ОТРЯДНЫЙ Док не мог отдыхать пока все раненые не были отправлены в госпиталь. “Двухсотые” — тоже по его кафедре. А ведь восьмерых ребят с Лысой не вынесли. Отряд маялся от своего бессилия, от горечи и злости. Бойцы порывались идти в Бамут снова, по иному, чисто спецназовскому варианту. В штабе группировки им говорили: “Ведем переговоры. Может быть, завтра отдадут...” Чего скрывать — два дня все были в депрессии. Два дня шли переговоры...
Док прокручивал в воспаленном усталом мозгу гремучую и колкую, режущую, словно спираль Бруно, ленту недавнего боя. Эта спираль обвивала его в тяжелом сне. А наутро, что бы ни делал, перед глазами вновь и вновь мелькали заросли зеленки, из которых вдруг бил сноп огня, кренились, падая, камуфлированные спины ребят, в ушах громче пулеметных очередей и взрывов гранат звучало хрипло-отчаянное: “Доктор, сюда!
Скорее, Док!”