— Очень внимательный был, — вспоминает Лена. — Помню, устроилась на работу, а Гена об этом еще не знал. Возвращается домой, а меня нет. Узнал от мамы, что я вышла первый день на работу. Так он тут же побежал в магазин, купил шампанского и приготовил ужин. Было очень приятно.
ПЕРВОЙ командировке в Чечню Елена узнала случайно. Его не было дома два дня, и она позвонила в бригаду. Оказалось, что там готовятся к выезду.
— Гена пришел домой в два часа ночи. Мы собрали ему кучу вещей, еды. А утром провожали с Московского вокзала. Уезжал 6 ноября, а вернулся 7 февраля. Дочери было два годика, и я думала, что не узнает папу. Ведь она еще совсем маленькая была, да и Гена изменился. А Настенька, молодец, увидела его и сказала: “О! Папа”.
За время той командировки Елена отправила ему четыре письма. В Чечню дошло только одно, второе он получил уже в Питере, через два месяца после возвращения. Остальные —
пропали. Такая же история произошла и во время второй командировки. Письмо Геннадия не дошло, а письма жены он получил, уже улетая в третий раз.
Он всегда хотел служить во внутренних войсках, в которых еще дед его служил. Кстати, в честь деда его и назвали. Сам Гена дедушку не помнил, так как тот умер, когда Гене было два годика. Но Светлана Геннадьевна, его мама, привила ему любовь и уважение к деду.
— Он был удивительно спокойным человеком. С ним всегда можно было просто поговорить, — рассказывает старший лейтенант Алексей Мадай. — После первой командировки Гена заболел туберкулезом, и врачи не разрешили ему ехать на “юга”. Ему даже запрещали участвовать в полевых выходах. Но Гена подлечился и все равно уехал в Чечню. Помню, что он находился вместе с резервом батальона на командном пункте и постоянно рвался к ребятам своей роты, переживал за них. Последний раз я видел его в Старой Сунже, за неделю до операции в Комсомольском. Гена выходил из палатки, и мне показалось, что он был сильно уставшим. Не знаю, почему-то именно этот момент навсегда врезался в память.
12 МАРТА при проведении специальной операции по зачистке населенного пункта Комсомольское личный состав третьего батальона попал под ураганный огонь боевиков. Завязался ожесточенный бой. Старший лейтенант Геннадий Кичкайло возглавлял свою роту. Оценив обстановку, он со своими подчиненными усилил ответный огонь в центре обороны и двумя взводами с правого и левого флангов предпринял попытку окружить засевших в доме боевиков и уничтожить их. Используя пересеченную местность и строения, военнослужащие окружили дом и по команде старшего лейтенанта Кичкайло открыли огонь из всех видов оружия, ворвались в дом и уничтожили 15 боевиков. Захватили большие трофеи.
Операция по зачистке Комсомольского продолжалась. 14 марта на подразделение, которым командовал Геннадий, внезапно напала большая группа боевиков и начала теснить его. Старший лейтенант Кичкайло не растерялся, приказал подчиненным отходить под прикрытие домов, а сам вместе с несколькими солдатами остался прикрывать их отход. Эта маленькая горстка людей сумела сковать действия противника, что дало возможность подразделению благополучно отойти и занять удобные для обороны рубежи. При подходе к своим позициям Геннадий попал под гранатометный обстрел и получил множественные осколочные ранения. Боевики посчитали раненого офицера легкой добычей и попытались захватить его в плен, но как только они приблизились к нему, он взорвал себя и их гранатой.
Перед последней командировкой он как-то сказал жене, что если с ним что-нибудь случится, то он подорвет себя гранатой. Так оно и произошло.
У ЕЛЕНЫ сохранилась запись на видеокассете, которую сделали во время его выпуска из училища. Он единственный со всего курса взял диплом в правую руку и потому не отдал честь. Тогда его товарищи спросили: “Гена, почему честь не отдал?”. А он ответил: “В Чечне отдам”.