Рядовой Юрий Лобов, солдат внутренних войск, погиб в первые дни октября 1993 года в центре Москвы. При выполнении специального задания, как написано в удостоверении Героя Российской Федерации, выданном родителям Юрия.
О тех страшных событиях написано уже много. Будут писать еще. При передаче из уст в уста, при цитировании даже одного и того же печатного материала будут стираться какие-то детали, подробности, досужий вымысел заменит их другими черточками той сентябрьско-октябрьской кошмарной фантасмагории. Со временем попрячутся предатели и трусы, появятся лжегерои и новые очевидцы. Но погибшие россияне уже ничего не опровергнут, не прояснят. Их родных и близких никто и никакими словами не утешит... Ил-72, оставив в городе Череповце погибшего в тех же событиях рядового Олега Петрова, полетел дальше, в Омск. Гроб с телом рядового Юрия Лобова сопровождали его однополчане подполковник Александр Кузьменко, сержант Евгений Матвеев и рядовой Дмитрий Железных. Местное телевидение снимало горестный репортаж о прощании омичей с Героем, похороны на Южном кладбище. Дима Железных жадно курил сигарету, горький комок в горле мешал говорить. Но говорить перед телекамерой пришлось — как-никак товарищами с Юрой были, под пулями оказались вместе, в одном экипаже.
— Мы попали в засаду. На первом БТРе шел наш командир подполковник Савченко.
В общем, было так: там стояли два рефрижератора, он стал их объезжать, а там засада была — стали стрелять из пулеметов, Савченко ранило, по его приказанию экипаж покинул машину. Мы подъехали сразу за ними, встали сбоку, с правой стороны. Его БТР обстреляли. Потом — по нашему... Мы стали собирать весь экипаж того БТРа... Ну там вообще было — парни даже встать не могли с земли! Не давали вставать, обстреливали. Потом половина экипажа перешла в третий БТР, половина — в наш... Мы отстреливались, тоже вели огонь. Вот с Юриком мы сняли одного гранатометчика — он сидел в витрине магазина, заметили его вовремя. У нас был тоже гранатометчик свой, он работал из люка (есть люк для гранатометчика в БТРе). И вот когда мы стали отступать, у нас практически остался один БТР: Савченко подбили, третий взял людей и отступил. У нас тоже было много народу, когда гранатометчик залез, он не смог даже люк закрыть свой. И с крыши снайпер стал стрелять по люку, прицельно. И вот одна пуля вошла прямо в люк открытый этот и попала в Юру...
БРОНЯ БТРа может защитить от огня стрелкового оружия, но когда палят из тяжелых крупнокалиберных пулеметов, гранатометов, машина запросто может стать братской могилой для экипажа. Когда из-за баррикады изрешетили БТР (в броне насчитали двадцать восемь пробоин), погибли сразу трое.
Капитан Игорь Миндзаев — офицер опытный, прошел не одну горячую точку, хватил на Кавказе лиха, имеет боевые награды. Но там — совсем другое дело: горы, тактический простор. Здесь же вокруг жилые дома, гранит набережной. Для тех, кто стрелял в солдат с крыш, из-за баррикад, цели как на ладони.
Их стали накрывать: одна граната ударилась в каменный парапет, осыпав гранитной крошкой, — несколько бы сантиметров выше, и... Вторая граната под БТР залетела, но и на этот раз обошлось, никого и ничего не задела. Надо было отходить во избежание новых безвозвратных потерь...
Капитан Миндзаев так рассказывал о тех минутах спустя всего сутки:
— Один БТР сдал назад — там раненых было много. Второй — тоже. Ну и я стал сдавать назад. Буквально чуть-чуть проехав, я посмотрел — с левой стороны перекресточек, улица перпендикулярная. Я там увидел БТР, подумал, что один из наших туда завернул. Стал разворачиваться, чтобы ехать туда. В этот момент нас обстреляли опять, и был убит рядовой Лобов. Пулей в голову. Сразу буквально. Он сидел за мной. Когда дали очередь по БТРу, я как раз пригнулся, потому что смотрел в триплекс, и в триплекс пуля попала, и сразу стекло посекло... А еще одна пуля пошла верхом — у нас как раз люк был приоткрыт: когда мы сдавали назад, мы врезались в дерево, зеркал у водителя не было, поэтому я приоткрыл люк, решил посмотреть назад... пуля залетела у люк у меня над головой и попала в Лобова. Я вначале думал — все нормально, мы вывернули. А потом солдат сзади мне говорит: “Товарищ капитан, Лобов убит”.
И как раз эта пуля, попавшая в него, перебила нам провода, сразу связь отказала, электропривод пулеметов — все сразу отказало. По закону подлости...
Мы сдали назад, поехали в эту улочку, подъехали к тому БТРу.
Я вылез, смотрю — БТР другого полка. Думаю, надо вытащить Лобова. Там все было забрызгано кровью... Мы вытащили его, положили пока возле дома. Нас и здесь обстреляли с крыши. Уже позже санитарная машина подъехала, туда его положили. Вчетвером едва подняли — здоровый парень был...