Сложная боевая обстановка, напряженная боевая работа не мешали Никишину организовывать занятия с личным составом. Несколько раз проводили экзамен на право ношения крапового берета. Бегали кроссы, стреляли, занимались “рукопашкой”. В том, что боевая учеба — основа основ успеха, Александра Николаевича убеждать не требуется. Ссылки на усталость личного состава и бивачные условия жизни им никогда не принимались.
Село Первомайское запомнится “витязям” надолго... Спецназовцев подняли по тревоге, едва солдаты успели проглотить завтрак. Через два часа уже были в Чкаловском.
Как ни торопились, но на кизлярский аэродром, где боевики сожгли два наших вертолета, опоздали. На “вертушках” перелетели на омоновский блокпост, километрах в пяти от Первомайского, и застряли там аж на целых три дня. Три ночи провели под открытым небом. Спальные мешки от холода не спасали. Согревались возле костров. В этой связи вспоминаются слова, записанные еще в 82-м году в аттестации старшего лейтенанта Никишина: “К условиям полевой жизни приспособлен хорошо”. Условия полевой жизни, в которых нынче оказались спецназовцы, в те времена трудно было даже представить. Но, выходит, готов был еще тогда офицер Никишин к пресловутым тяготам и лишениям воинской службы. Все пройденное в курсантские и лейтенантские годы пригодилось... Когда выдвинулись к окраине села, уже можно было даже без бинокля увидеть, что боевики готовят федералам достойную встречу. Заложники рыли окопы и ходы сообщения между домами.
На юго-восточную окраину Первомайского “Витязь” выдвинулся под прикрытием вертолетов. Полковник Никишин при планировании операции сам выбрал это направление — удар во фланг всегда наиболее эффективен. Исходную позицию заняли по арыку. Рядом — армейская рота выполняет задачу по блокированию населенного пункта.
— Будете штурмовать? — не то с тревогой, не то с завистью посмотрел на спецназовцев командир роты. — Если бы мне поручили, я бы к центру села сразу прошел.
— Как это? — поинтересовался Никишин, подозревая армейца в лихости, если не в шапкозакидательстве.
— А здесь каналов полно. По ним можно пройти совершенно незаметно.
Информация оказалась ценной.
Спецназовцы позже так и не смогли отыскать этого капитана, чтобы поблагодарить за ту подсказку, за поддержку в бою, чтобы походатайствовать о представлении к награде. Никто даже не догадался фамилию спросить — просто Саша.
Первое огневое соприкосновение произошло, когда разведдозор наткнулся на передовое охранение радуевцев. Не ожидая встречи с так глубоко вклинившейся разведкой, боевики не смогли вовремя отреагировать. В ходе короткой перестрелки охранение боевиков было уничтожено.
— Риск был большой, — признался позже Александр Николаевич. — Пришлось идти по воронкам, еще дымящимся от разрывов выпущенных с вертолетов ракет.
Но трезвый расчет позволил командиру принять единственно верное решение. И еще — инициатива подчиненных.
— Как можно было оплошать мне, командиру, когда бойцы, пренебрегая опасностью, самоотверженно бросались в самое пекло! То и дело по радиостанции слышалось: “Прикройте, я подползу к их окопу, кину гранаток пару”, — с гордостью рассказывал Никишин о своих братишках.
Опомнившись и заняв оставленные на момент налета авиации боевые позиции, радуевцы предприняли попытку отбросить спецназовцев. Полковник Никишин принимает решение отвлечь удар боевиков на основные силы, а главную задачу — уничтожение боевиков в опорном пункте — выполнить небольшой группой, которая скрытно должна была выдвинуться к окопу и забросать его гранатами. Замысел удалось воплотить успешно. Отряд надежно закрепился на окраине села, потом Никишин подтянул резервы.
На следующий день с утра боевые позиции радуевцев стали “причесывать” с вертолетов, работала артиллерия. Спецназовцы пошли на штурм, обнаружив брешь в обороне противника на фланге. Боевики с отчаянием обреченных бросили туда, казалось, все свои силы. Но полковник Никишин инициативу из рук так и не выпустил. В ходе операции отряду Никишина удавалось совершать глубокие рейды в село — проводить разведку и освобождать заложников. Двенадцать человек из отряда получили ранения. Но на штурм готовы были идти все как один.
...ТРИНАДЦАТОГО мая 1996 года подполковник Ляшенко зашел в кабинет Никишина. Александр Николаевич разговаривал с кем-то по телефону. Лицо строгое, сосредоточенное. Что-то уточняет, делает какие-то пометки.