Едва поставив машину на ход, Евгений мгновенно сдернул ее с того пятачка, который “духи” из гранатометов уже пристреляли. Боевые группы софринцев тем временем подошли к поселку и начали выбивать бандитов из опорных пунктов. А тут у соседнего взвода ситуация сложилась аховая. Теперь их бээмпэшка встала как вкопанная — что-то с двигателем. Боевики плотно обложили пацанов, и видно было, что скоро ребятам придется круговую оборону держать. “Духи”, ведя ожесточенный огонь, постепенно начали обходить пехоту с флангов.
Экипаж Бушмелева подоспел вовремя. На скорости подлетев к обездвиженной БМП и отсекая огнем из пушки и пулемета бандитов, Ф-125-я вплотную подошла к вставшей машине. “Э-эх-ма, снова на улицу!” — Евгений выскочил из своей “копейки”, тросом сумел подцепить БМП соседей. Натужно рыча дизелями, Ф-125-я сдернула подругу с места и оттащила в расположение батальона. От верной гибели спас Бушмелев братишек — стрельбу “духи” вели настолько плотную, что экипаж сломавшейся БМП просто не мог покинуть машину.
А бой продолжался. “Копейка” Бушмелева еще не раз выдвигалась на линию огня, круша из пушки позиции “непримиримых”, увозя из-под свинцового шквала раненых бойцов. Поработали, одним словом. Устал под конец изрядно. Но это почувствовал позже, когда армейская авиация дала прикурить “духам” по-настоящему. А еще позже он начал постепенно осознавать, как рисковал, когда под огнем трак натягивал, а потом трос цеплял. Только тогда малость захолонуло под сердцем...
***
Кавказский поход продолжался. Бригада уверенно шла от села к селу, от станицы к станице — освобождала чеченскую землю от бандитов. И Женькина “копейка” подминала под траки то пыль, то грязь, то приречный камыш, а то и “духовские” окопы...
Под Гудермесом Бушмелев удачно сумел вывести машину во фланг прорывающейся из кольца окружения большой группе боевиков. Не прорвались бандиты...
В Алхан-Юрте в жестоком бою помог армейцам, которых “духи” сильно прижали. Ворвавшись едва ли не в гущу чеченской банды, из-под перекрестного огня вывез в тыл раненого командира армейского рембата...
Так, в боях, изучая по ходу географию Чечни, дошел до ее столицы — города Грозного. Вернее, до его развалин. Как и в прошлой чеченской кампании, к Грозному снова подступили под Новый год. И снова — в бой...
***
27 декабря ефрейтор Бушмелев еще не знал, что представлен к званию Героя России. За предыдущие бои, за тех спасенных им под Червленной братишек. Его батальон стоял к тому времени в нескольких шагах от Грозного. С невысокого холма хорошо просматривался Старопромысловский район. Где-то слева и справа ухала армейская артиллерия, а в городе видны были разрывы снарядов. В промозгло-сером небе кружили вертушки, освобождаясь от своего смертоносного груза — иглы ракет уходили вниз.
Боевиков, засевших в домах, пытались смешать с кирпичным крошевом. Казалось, что от этой постоянной долбежки в городе “духов” уже и остаться-то не должно. Казалось...
27 декабря боевыми группами пошли на зачистку. Хотя назвать зачисткой наводненный боевиками город с хорошо укрепленными позициями вряд ли можно. Сразу на входе в Старые Промыслы вступили в бой, который продолжался часа четыре. “Двухсотых” — погибших, — слава Богу, у наших не было. А раненых снова эвакуировала из-под огня бушмелевская “копейка”.
Передышка была недолгой. 29 декабря софринцы снова пошли в город. Втянулись в улицы Грозного. Вместе с софринцами были ребята из ОМОНа и СОБРа. Батальону придали и чеченцев из гантамировского отряда. Разбившись на группы еще при входе в город, штурмующие двигались по параллельным улицам. В триплекс Бушмелеву хорошо был виден и идущий прямо по курсу танк, и пехота за ним. В полной тишине, без единого выстрела прошли около полутора километров — весь частный сектор. Начались пятиэтажки, почти все в метинах от снарядов, с пустыми глазницами окон. Напряжение достигло пика — на войне нет ничего хуже тишины...
Она разорвалась внезапно. Грохот обрушился со всех сторон, ударил по барабанным перепонкам, пройдя и сквозь броню, и сквозь шлемофон. “Духи” ждали российских военных, заманивая по своей излюбленной тактике в узкий лабиринт улиц. Из всех пятиэтажек по всем боевым группам огонь был открыт одновременно, как по сигналу. В первые секунды Женька был ошеломлен: у танка, что шел впереди, отлетела башня, он загорелся. “Духи” садили очередями, казалось, отовсюду. Оцепенение прошло через мгновения. Надо было спасать машину! Резко сдав назад, проломив кормой какой-то забор, Женька заехал во двор частного дома, укрыл “копейку” за строением. Одновременно Чехом начал долбить из пушки по пятиэтажке, откуда велся наиболее интенсивный огонь. Пехота, рассыпавшись в разные стороны, залегла и тоже начала отстреливаться. Некоторое время спустя софринцы вместе с омоновцами сумели выбить боевиков из одного здания, заняли в нем оборону. Туда же, во двор, из своего укрытия перебралась и БМП Бушмелева. Вырваться, уйти назад у ребят не было никакой возможности. “Духи” обложили крепко, не давая высунуться из укрытий. Софринцы малость отдышались, стали подсчитывать потери. Многих из погибших ребят Женя хорошо знал...