1 апреля 1995 года, будучи контуженным, смог пробиться к горящему БТРу и вынести на себе командира полка, четверых подчиненных, оружие и боеприпасы, находясь под непрерывным огнем превосходящих сил противника.
Получив минно-взрывное ранение в бою, не покинул свое подразделение, а остался до конца служебной командировки.
Всегда является для подчиненных примером храбрости..."
О наградах в этом контексте — так, к слову. В горячке боя кто думает об орденах и медалях? Под огнем там, на броне, в окопах, на КП и ЦБУ — иные мысли и упования. Мужество и трезвый расчет. Ратное мастерство. Военная хитрость, быстрая реакция на уловки противника...
"Все это есть у Олега, прорвется", — внушал себе полковник Денисов, обуздывая свою тревогу за комбата.
...Голос Визнюка в рации сквозь треск очередей. Напряженно-ровный. Закодированное чередой условных чисел и вспомогательных слов из жаргона разведчиков сообщение: "Попал под обстрел. Двое "двухсотых". "Коробочки" целы. Не доезжая до Минутки, свернул на запасной маршрут. Петляю. Обстановка ни к черту". Примерно так.
Умница Олег! Не теряется. Принимает единственно верное решение. Держись, комбат! Через десять минут: "Возле цементного завода попал "в елочку" (засаду. — Авт.). Мой бэтр подбит. "Духи" обложили со всех сторон. До тринадцатого КПП метров восемьсот.
Но прорваться нет возможности. Группу спешил. Принимаю бой! Жду помощи..."
ИДЕТ ОБЫЧНАЯ РУТИННАЯ СЛУЖБА...”
А дома в этот день, 6 августа, как и двумя-тремя днями раньше, ждали от него телеграммы или телефонного звонка, наверное, в сотый раз перечитывая последнее письмо Олега из города Грозного:
"Здравствуйте, мои дорогие! За меня не переживайте, у меня все нормально, идет обычная рутинная служба, учусь понемногу в новой должности. Конечно, все сразу тяжело охватить, но в основном специфика знакома.
Без вас скучаю очень-очень сильно, не хватает вас постоянно. Единственное выручает: боевая подготовка идет днем и ночью. Часто выходим на учения и стрельбы. Но все равно жду, когда наступит август и приеду в отпуск. Хочется всех вас увидеть, просто посидеть и поговорить.
Как жутко соскучился по своей крошечной Настеньке! Так хочу увидеть ее, взять на руки, она, наверное, изменилась здорово.
Не болейте, не скучайте, я вас очень-очень люблю.
Целую! Ваш Олег.
6.06.96 г."
Эта весточка для родителей Олега — Галины Сергеевны и Станислава Петровича, младшего брата Андрея, жены Лены была как бальзам на изболевшуюся душу. Тот, у кого воевали сыновья и мужья, братья и друзья, знает, что значит ждать оттуда родного, любимого, единственного, ненаглядного, когда почтовый ящик, телефон и календарь становятся самыми главными предметами в квартире. Верить в его счастливую звезду. Молиться Богу: "Спаси и сохрани..." Вглядываться в черты бесконечно дорогого лица на фотографиях в альбоме, проникаясь глубинным смыслом великих симоновских строк: "Жди меня, и я вернусь, только очень жди..."
Письмо усыпило тревогу, беспокойство, терзавшие души родных комбата в дни и ночи томительного ожидания. Рутинная служба... Учения, стрельбы... Стало быть, третья его командировка проходит в относительно мирном режиме, без риска для жизни. Может, и догадывались отец с мамой, братишка и жена, что Олег многое скрывает, недоговаривает: Грозный не Брянск, там даже в период моратория обстреливали военных, о чем неоднократно сообщалось по телевидению. Но что такое догадки по сравнению с укрепляющими надежду оптимистическими строками? А главное — долгожданный август наступил. Не сегодня-завтра... Маленькая Настенька не отходит от окна, хочет первой увидеть, как шагает к подъезду папа, и звонко крикнуть, хлопая в ладоши: "Приехал! Приехал!" А Станислав Петрович, Галина Сергеевна, Лена, Андрей-солдат, которому повезло служить в брянском оперативном полку, где служил старший брат до перевода в 101-ю бригаду, ожидание предстоящей встречи согревали разговорами-воспоминаниями об Олеге.
— В первые августовские дни мы только этим и жили, — вытирая слезы, скажет мне Галина Сергеевна. — Олег, Олеженька, сынок... Возвращается! Не уставали повторять его имя, и было оно как солнышко для всех нас...
Они не знали, да и знать, конечно, не могли, что 6 августа внезапно кончилась "рутинная служба" Олега — комбат вел свой последний бой...
Второй час воины разведбата, обливаясь кровью, стойко держались в блокаде, ведя ожесточенную перестрелку с "духами". Ждали подкрепления, силы и боеприпасы таяли. Но бронегруппы второго и первого батальонов, посланные комбригом на подмогу, не смогли протаранить плотные заслоны боевиков. И тогда капитан Визнюк приказал: "Заводить бэтры, грузить "трехсотых" и "двухсотых!" Идем на прорыв! Я прикрою!" Обеспечивая отход своих бойцов, он занял позицию у горевшей "коробочки", ближе к территории завода, откуда долбили-наседали "волки". Выдернул чеку гранаты, привстав с земли, замахнулся для броска, и в этот миг...