Несколько раз пробовали мы вытащить комбата. Без толку. Боевики, сволочи, отсекали огнем, не давали возможности подползти к телу капитана. Тогда прапорщик Сергей Воронов, раненный в ногу, крикнул: "Все, прорываемся к тринадцатому КПП! Это приказ бати".
Мы с Серым кое-как завели "коробочки", тронулись с места. В бэтры, помогая друг другу, стали заползать окровавленные пацаны. Кто мог двигаться. Затащить в броню тяжелораненых и убитых не успели. Снайперы открыли прицельный огонь с расстояния 15—20 метров, практически в упор. Это были самые тяжкие минуты боя: мы уходили, потеряв комбата и многих товарищей, не имея надежды забрать их тела...
Кожемякин:
— Когда комбат упал возле пылавшего бэтээра, к нему пополз кто-то из пацанов. Дальше
— провал. Я получил пулю в голову. Пришел в себя, слышу — работают двигатели. Рядом со мной остановился второй бэтр, оттуда кричат: "Сюда, скорее! Уходим!" С трудом, на локтях, дополз до брони, меня затащили в люк, и я снова отключился. Очнулся уже на "блоке". Как мы туда доехали, не знаю. Это просто чудо, что машины по пути не подбили из "граников".
Совещаемся, как вытащить комбата и солдат. На КПП была бээмпэшка. Может, на ней вернуться к заводу и под прикрытием огня из пушки забрать батю с ребятами? Но бойцы и омоновцы, оборонявшие "блок", удержали: "Гибельный план. Не доедете до завода, подобьют. Вашим товарищам уже ничем не поможешь..."
Не скрывая слез, стали считать потери. Двадцать шесть... Капитан Олег Визнюк, старший лейтенант Дмитрий Пишикин, из РШР — сержант Сергей Константинов, младший сержант Владислав Петров, рядовые Виталий Филиппов, Алексей Брюхин, Данил Горбунов, Сергей Пушков, Рифат Хасанов, Евгений Шмидт, Владимир Петров, Александр Зюзин, Владимир Котов, Юрий Колоколов, Максим Борисов, Анатолий Калашников, Алексей Кузин, Сергей Асламов, Виктор Ионов, Александр Банишев, Виктор Кошелев, из группы спецназа — младший сержант Виталий Шишкин, рядовые Алексей Штукарев, Владимир Макаров, Олег Шкляев, Алексей Шаповал.
Теплилась надежда: может быть, "духи" пощадили оставшихся там тяжелораненых. Для обмена на своих пленных. Вдруг и комбат наш жив. Не должен такой офицер погибнуть, пули его не брали. Эта надежда придавала нам сил. К вечеру я уже помогал ребятам перевязывать и кормить пострадавших в бою.
Несладко было на осажденном КПП. Бандиты нас постоянно обстреливали, пытались выманить, предлагая сдаться на самых выгодных условиях. Не хватало продуктов, медикаментов, сигарет, ели один раз в сутки, в первую очередь — раненые.
Я периодически связывался по рации с базой, докладывал обстановку. Нам говорили: "Держитесь! Посылаем группы на разблокирование, но пока прорваться к вам они не могут". А 14 августа из бригады поступило сообщение, что по договоренности с чеченцами будет производиться обмен наших убитых, которых закопали на месте боя у цементного завода, и раненых на пленных "духов"...
Петров:
— На эксгумацию погибших поехали вшестером: Сережа Крупин, Саша Кожемякин, Игорек Платонов, Серый Филев, Коля Яковлев и я. Привез к заводу гражданский чеченец на грузовике. "Чехи" нас обыскали, заставили сесть и стали запугивать. "Живыми, — каркают, — отсюда не уедете, сейчас, поотрезаем уши, загоним в подбитый бэтр и спалим из РИГ". Затем сменили пластинку: "Выкопать разрешим, а после этого всем прострелим руки и ноги, чтоб больше не воевали". Так издевались, волчары. Мы сидим молча. В конце концов дали нам лопаты, два противогаза и показали место захоронения. Роем... Не могу, тяжело вспоминать... Разложившиеся тела погибших... Боже, не узнать никого, вздутая кожа, как в мыле. Извлекали убитых из земли голыми руками, от жуткого запаха не спасали даже противогазы. Но брезгливости, тошноты не было, ведь это наши погибшие товарищи. Откопали, погрузили в кузов. Три тела без голов. Надругались нелюди... Может, еще над живыми, беззащитными...
На прощание нохчи разоткровенничались. Сказали, что наши ребята дрались, как настоящие мужчины, у боевиков, засевших на заводе, потерь было больше, чем у нашей группы, хотя они имели численное превосходство и стреляли из укрытий, а мы находились на голом пятачке.