Боестолкновения были интенсивными. То тут, то там наши штурмовые группы и санитарные бронетранспортеры натыкались на засады и небольшие отряды боевиков, завязывались перестрелки. В один из дней, когда бэтээр Саши до предела был загружен ранеными и телами погибших воинов, попали в ловушку. Завязался бой. От маневрирования боевой машины тело погибшего майора, которое вынуждены были положить на “реснички” (броневые плиты, закрывающие передние смотровые окна), стало сползать и заслонило окно водителя. Галле остановился и высунулся в люк, чтобы его поправить. В это время по броне градом забарабанили пули. Только прибыв в госпиталь, Саша увидел, что на несколько сантиметров выше головы пуля прошила его шлемофон. Одни боевые машины возвращались с задания только спустя несколько дней, других в местах дислокации так и не могли дождаться и выезжали на поиски. Бронетранспортер Александра не мог пробиться домой более суток. В дневнике его друга Алика Богатырева сохранилась запись:
“8. 03. 96. ...Бой, стрельба, раненые — вот так мы провели день. До обеда все стихло, горели дома, пахло гарью, чувство такое, словно в аду. Мы вышли во двор. Солнце грело по-весеннему, будто чувствовало: день-то какой, 8 марта.
Вдруг снова выстрелы, грохот. Мы бросились к оружию, думали, снова “чехи” напали.
Три броника, выбив ворота, врываются на территорию. Смотрю, наша броня, 218-й цел и невредим. Вот сукины дети, Галя, Цой вырвались все-таки из ада. Тут было все, от и до.
А после я ушел и плакал. Может ведь такое чудо свершиться. Их уже похоронили, а они живые. Я обнял Ильшата и Галюню, были слезы радости, чистые и бескорыстные. Счастливей нас не было на свете”.
Их уже причислили к безвозвратным потерям, за них выпили рюмку водки, налили по полной и тем, кто не вернулся. Но на этот раз им не суждено было погибнуть. Они пришли и с молодым задорным смехом выпили свою поминальную чарку. А еще говорят, кого при жизни хоронят, тот век проживет.
Век оказался недолгим. В тот роковой день для обеспечения инженерной разведки на участке Джалка — Ханкала выехало два бронетранспортера со спецназовцами. По железной дороге должны были проследовать поезда с личным составом и боеприпасами.
У командования группировки основания для разведки были более чем веские. Это место облюбовали боевики для терактов. Здесь был подорван эшелон, потом обстреляна колонна военной техники. Саперы выезжали сюда на разминирование не раз и извлекали десятки килограммов смертоносных железок.
Местность была знакомой. Солдаты заметили, что куда-то исчез небольшой мостик, настил из досок через ручей. Александр Галле уверенно направляет свой БТР к переезду. Небольшая яма, залитая водой, не препятствие для такой мощной боевой машины. Медленный спуск и рывок на полных газах, чтобы выбраться на противоположный берег. И вдруг — ослепительная вспышка, грохот, свист осколков, столб пламени и воды. Спецназовцев и саперов сбросило с брони, осколочное ранение в бедро получил заместитель командира взвода. Фугас взорвался под левым передним колесом, и вся его сила пришлась на водителя. Теряя сознание, Александр вывел бронетранспортер в безопасное место. Ранение оказалось смертельным, он умер на руках своих товарищей. Наводчик Ильшат Усманов (Цой) вспоминал, что пока билось сердце Саши, работал и двигатель бронетранспортера. Когда Саша перестал дышать, двигатель, несколько раз чихнув, заглох. Завести его так и не смогли...
Этот бронетранспортер Александр отремонтировал сам. Долгое время ржавая, разукомплектованная железка врастала в землю у забора. Саша заприметил его и каждый день надоедал командирам: “Разрешите мне его восстановить”. Разрешили. Сержант долго колдовал над ним, но все-таки вернул к жизни. Относился к нему как к живому существу. Даже в письмах домой писал: “Я и мой бэтээр”. Из многих переделок выходили, много раз жизнь спецназовцам спасали. А от этого фугаса погибли оба.
Позже двигатель с бронетранспортера сняли, переставили на другую машину. А саму бронированную коробочку, как не подлежащую восстановлению, решили бросить в Чечне. Но офицеры и солдаты отряда “Рысь” настояли на том, чтобы привезти БТР домой и установить как памятник.
Погибший бэтээр брата встречала на вокзале сестра Оксана. Ее муж работал на станции Новосибирск-Главный. Однажды он увидел прибывший из Чечни состав. Подошел, расспросил ребят, нашел спецназовцев из “Рыси”. Те показали Сашин бронетранспортер. Георгий садится в такси и едет за Оксаной. Она тогда в магазине работала, набрала угощения для солдат — и на станцию. С душевным трепетом и слезами на глазах залезла в бронетранспортер. Там все оставалось так, как было в день гибели брата: лежал Сашин шлемофон, бинокль, пачка промокшей “Примы”, автоматный патрон и последнее письмо от Оксаны, которое Саша успел прочитать. Где нашел свое пристанище погибший бронетранспортер с бортовым номером 218, пока так и неизвестно.