Некоторые сомнения в идеальности образа бесстрашного заморского бойца возникли у Сергея лишь в начале девяностых, когда в городке появилась секция рукопашного боя. Тренировал пацанов вернувшийся домой после срочной службы в дивизии имени Дзержинского сержант. В свои двадцать четыре он казался пацанам таким взрослым, крутым и на все способным, что хотелось в жизни похожим быть уже на него, а не на Рэмбо. И, заполняя в военкомате анкету, Горячев написал, что хочет служить в разведке, морской пехоте или десанте.
Через полгода, осенью 94-го, на призывной комиссии его анкета попала в руки скучавшего майора с изображенной на шевроне пантерой.
— В десант хочешь, морскую пехоту? — оживился майор. — Что там у тебя в активе: тяжелая атлетика и рукопашный бой? Давай-ка, парень, лучше к нам, в спецназ.
Начинать службу со спора с офицером не стоило, да и пантера на его шевроне была точь-в-точь, как на дембельской форме у тренера-рукопашника. Поэтому через несколько дней Сергей Горячев оказался в учебной части, где готовили сержантов для 8-го отряда спецназа внутренних войск “Русь”. А в мае 95-го, сразу после окончания сержантской школы, Сергей с отрядом полетел в Чечню.
Стояли в Ханкале — нашей главной базе под Грозным. Основными задачами спецназа были сопровождение войсковых колонн и охрана командования. После очередного выезда сержант Горячев затеял постирушку. Только развесил камуфляж, чтобы просушить на весеннем солнышке, как из штабной палатки выбежал дежурный по отряду:
— Отряд, в ружье!
Еще влажный камуфляж пришлось сорвать с веревки. Автомат, разгрузка, магазины, гранаты, бронежилет — все пятнадцать килограмм на себя. А на аэродроме уже раскручивали винты вертолеты.
Перекрикивая шум движка, Сергей наклонился к командиру группы старшему лейтенанту Сергею Малышкину:
— Куда летим?
— Буденновск!..
Небольшой городок на Ставрополье стал в этот день известен всему миру. Пройдясь огнем по улицам, банда Басаева захватила городскую больницу, прикрывшись сотнями заложников. Отряд “Русь” блокировал больницу, перекрыв бандитам пути отхода.
В той операции группа, в которой был и Сергей Горячев, обеспечивала действия отряда “Альфа”. Под огнем террористов доставляли на передок боеприпасы. Назад из очередного броска к больнице Сергею с товарищами пришлось вытаскивать убитого милиционера...
За первой многомесячной командировкой была вторая. В 96-м году утюжили-чесали зеленку, зачищали высокогорные селения. После первой чеченской кампании Сергей мысленно поставил галочку — повоевал! Правда, война оказалась непохожа на кинобоевики, была куда грязнее, и романтики в ней было маловато. Зато адреналином кровь разбавляла будь здоров.
Оглядываясь на годы своей срочной службы, Горячев говорит:
— Каждый, кто мечтает о спецназе, считает себя суперменом, лидером, способным на крутые поступки. Но быть лидером — это одно, а суметь стать своим в коллективе — совсем другое. Ничто так не сплачивает, как боевая обстановка, где от тебя зависит жизнь товарищей...
В мае 96-го пришло время увольняться в запас. Но Сергей расставаться с “Русью” не захотел.
К тому времени у него появилась новая мечта — стать Героем России. А потому в августе 99-го на вторую чеченскую войну Горячев поехал уже прапорщиком, инструктором группы специальной разведки. И в первые же дни командировки ему выпало сражаться вместе с разведкой 22-й бригады на горе Чабан.
...Свою задачу спецназовцы выполнили грамотно — вышли на гору, смели охранение боевиков и уничтожили телеретранслятор. Можно было уходить. Но как оставить на горе солдат-срочников, которым предстояло держать господствующую высоту, пока батальоны бригады зачистят села?
А батальоны, наткнувшись на ожесточенное сопротивление боевиков, с потерями откатились назад. Разведчики на горе остались одни в кольце бандитов, приняв на себя весь удар.
Где-то наверху, над туманом, не в силах помочь спецназовцам, кружили вертолеты, били по склонам минометы, а на лысую вершины горы раз за разом накатывали атаки боевиков. Вжимаясь в землю от рванувшей в нескольких метрах гранаты, Сергей невольно думал: “Когда же моя прилетит?” Пробовал было считать атаки боевиков, отвечая на каждую гранатой из подствольника, да гранаты кончились, а атаки “духов” продолжались.
Бандиты подошли уже вплотную и огонь вели такой, что невозможно было поднять голову.
Сквозь грохот разрывов донесся стон. Шум боя то и дело перекрывал его. Окоп, выбитый лопаткой в скалистом грунте, не отпускал, держал, словно магнитом. Сергей еще мгновение помедлил и, выбравшись из укрытия, пополз к раненому. Казалось, именно в этот момент стал реже туман, чаще зазвучали взрывы гранат и очереди боевиков. Раненный в живот лейтенант, по виду ровесник, был уже без сознания. Волоком Горячев потащил его в центр обороняемой разведчиками площадки. Здесь стоял подбитый ЗИЛ — хоть какая-то защита. Перевязав раненого офицера, Сергей по-пластунски стал пробираться назад. По пути наткнулся на еще одного тяжелораненого. Боец лежал, продолжая сжимать в руках автомат, а его камуфляж потемнел от впитавшейся крови. Отволок и его к машине и только после этого вернулся в свой окопчик.