— Ждать больше нечего. Если запрашивать помощь, ребят на подходе пожгут. А тех, кто проскочит, запрут здесь вместе с нами. Будем вырываться сами, — подвел итог и предложил решение Гуров.
— Правильно мыслишь. И вырываться будем вот здесь, — приподнявшись на локте, Сергей кивнул в сторону улицы Гудермесской...
***
Никто не рождается для войны. Но есть мужчины, которым кем-то свыше на роду написана судьба защитников, воинов, командиров. Офицер спецназа внутренних войск Игорь Гуров был из их числа. Неизвестно, когда мальчишка из далекой алтайской деревни почувствовал в себе эту военную жилку. Может быть, еще в раннем детстве, читая книги и смотря фильмы о той большой войне, что навсегда останется в исторической памяти народа. Может, когда стал постарше и вместе с красотой и величием древних Алтайских
гор и вековой тайги, окружавших родную Новоеловку, впитал в себя чувство Родины, которую надо любить, защищать.
По окончании средней школы в 1988 году он стал курсантом Новосибирского высшего военного командного училища внутренних войск. А еще через четыре года лейтенант Гуров начал службу в одном из конвойных подразделений. Служба как служба, не хуже других, такая же нужная государству, как и все остальные.
Так могли рассуждать многие. Но не Гуров. Он знал, что способен на большее, может стать неизмеримо полезнее делу и стране, которую уже тогда, в начале девяностых, начало трясти и лихорадить от политических и межнациональных разборок и конфликтов. Новоиспеченные вожди жаждали власти и баснословных барышей, не останавливаясь перед кровопролитием в собственной стране. На пути этих временщиков и явных бандитов все чаще приходилось ставить вооруженную силу. И в первую очередь — внутренние войска МВД.
Поэтому, как только появилась возможность, Гуров переводится из уральских лесов в оперативную часть, дислоцированную в окрестностях Нижнего Новгорода. И не в обычное подразделение, а в группу специального назначения — ударный кулак не вылезавшего из горячих точек полка.
Вот теперь он был на своем месте! Как рыба в воде, как птица в полете. Насыщенная до предела, изматывающая физически, сумасшедшая (в понимании большинства) жизнь спецназовцев была для него родной стихией. Стрельбы, кроссы, полевые выходы в любое время года, занятия по рукопашному бою и спецподготовке — ко всему относился самозабвенно, без устали постигая науку “выжить и победить”, обучая подчиненных, делясь знаниями с сослуживцами и друзьями. Вскоре у старшего лейтенанта Гурова уже был заработанный потом и кровью краповый берет.
Игорь мог быть доволен. И собой, и своими бойцами, которые благодаря стараниям таких вот офицеров и прапорщиков, “пробитых на спецназе”, с каждым днем все более превращались в настоящих солдат-профессионалов.
Они торопились. Южный ветер, дующий с Кавказа, уже доносил до берегов Волги и Оки эхо воинственных до безумия заявлений мятежного генерала, провозгласившего себя президентом Чечни и бряцавшего оружием. В воздухе запахло порохом. А там, где порох, скоро будет и кровь. Кому, как не Гурову и его спецам, было хорошо знать эту прописную истину. И чтобы этого не случилось, они должны были быть там.
Первая же командировка на Северный Кавказ показала всем: на этот раз все будет иначе, гораздо страшнее и серьезнее, чем в Осетии и Ингушетии, где уже успел побывать Игорь. Там ему и его товарищам по оружию противостояли толпы распоясавшихся, опоенных и одурманенных молодчиков, вооруженных железными прутьями, кирпичами и охотничьими ружьями. Пистолеты и автоматы в руках боевиков и откровенных бандитов, конечно, появлялись, но они были скорее исключением, чем правилом. Теперь же, на территории Чечни, солдатам и офицерам федеральных войск пришлось столкнуться с обученной и вооруженной армией, имеющей в своем составе бронетехнику, артиллерию, вобравшей в свои ряды целые стаи “диких гусей” и своры “асов войны”, наемников-профессионалов, обученных тактике партизанских боев в заграничных лагерях. Предстояла война. Самая настоящая.
Из первой своей по-настоящему боевой командировки Игорь вернулся в январе девяносто пятого. Вернулся, изведав и горечь первых потерь — в руках у дудаевцев остались плененные в декабре 1994 года несколько его сослуживцев-офицеров оперативного полка, и радость первых побед — вскоре после возвращения на груди спецназовца-“краповика” засияла медаль “За отвагу”.
Вслед за первой командировкой не заставила себя ждать и вторая. Затем пришло время третьей. И постоянно — бои, засады, рейды, спецоперации. Часто смерть была рядом, вырывала из строя друзей. Но Игорь всегда возвращался. Возвращался к тем, кто его ждал и любил.