Поступила команда: “По машинам”. Заняли свои места, начали движение. Все под броней, только в люках по правому и левому борту по одному наблюдателю осталось.
Я стоял, высунувшись по пояс, в правом люке. Капитан Ионов и старший лейтенант Гуров сели за башней БТРа спина к спине...
Прапорщик Михаил Павлов:
— Игорь с Сергеем разместились на “111-м”, он шел головным в колонне. Я — следом на “040-м”. Третьим двигался “262-й”, там командовал наш доктор, Вася Присакарь. Замыкал
— “181-й”.
Скорость приличная. Уже полпути проехали, как возле пятиэтажек попали под сильный обстрел из всех видов оружия. Скорость не снизили, наоборот, еще прибавили. Заработали башенные пулеметы наших бэтээров, “щелкунчики”, что в люках торчали, из подствольников и огнем автоматов несколько огневых точек подавили.
Вижу, с третьего этажа навстречу головной машине пошел выстрел из РПГ. Как будто выше БТРа... Но Гуров с Ионовым упали на броню. Сначала подумал, они успели уклониться от выстрела...
Рядовой Евгений Шевченко:
— Когда бой начался, только успевал магазины в автомате менять. Пустой отстегнул, внутрь БТРа кинул, руку опустил. Там Мельников сидел, их патронами набивал. Обычно тут же новый магазин подавал, а тут замешкался. Я нагнулся, голову в “коробочку” засунул, кричу ему: “Быстрее, твою мать! Патроны...”
Сверху, над головой, — звуки автоматных очередей. Гуров с Ионовым с обеих бортов огрызаются. Потом воздухом по ушам долбануло, жаром обдало. Выпрямился: офицеры лежат друг на друге и одежда горит на обоих. Пытался одной рукой тушить их, в другой-то автомат, стрелять еще надо было. Да тут мы уже в ворота базы влетели.
БТР прямо у санчасти остановился. С Даниловым схватили одеяла, стали пламя с них сбивать. Еще бойцы подбежали, помогли загасить. А что толку-то? Командиры оба уже мертвые. Та самая граната их достала...
Как же так, а? Почему? Сколько часов ребята в доме держались, когда Гуров ими командовал, — и ни один не погиб! Ведь они с Ионовым всех нас, считай, с того света вытащили, а сами...
***
Офицер спецназа Игорь Гуров не дожил до своего дня рождения ровно два месяца. 6 мая ему бы исполнилось двадцать шесть. Всего лишь четверть века — вот и весь его жизненный путь. Много это или мало? А это смотря чем измерять! Если пройденными боями и спасенными жизнями друзей и солдат, то получится весомо. И не поверит кое-кто, наверное, усомнится: да возможно ли успеть столько за такую короткую жизнь?!
Он успел. И звезда его не пропала, не осталась неприкаянной на безбрежном небосводе истории и человеческой памяти.
В апреле 97-го командующий внутренними войсками МВД России генерал-полковник Анатолий Шкирко передал Золотую Звезду — высшую награду страны — семье погибшего офицера. Приказом министра внутренних дел Игорь Гуров навечно зачислен в списки оперативной части, в рядах которой он служил, сражался и погиб. Его имя носит Нижегородский кадетский корпус. Маленькому Женьке Гурову вручили кадетский знак № 1, который малыш берет в руки с таким же трепетом, как и Звезду отца-Героя.
Жизнь продолжается.
Игорь СОФРОНОВ
“Я ЧЕЧЕНЕЦ, А НЕ БАНДИТ!”
Герой Российской Федерации старший сержант Дангириев Михаил Султанович
Родился в 1977 году в Краснодарском крае. В 1998 году призван на военную службу во внутренние войска. Был стрелком, командиром отделения, старшиной роты в одной из частей Северо-Кавказского округа внутренних войск.
С ноября 1999 года принимал участие в контртеррористической операции на территории Чеченской республики.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 8 августа 2000 года (посмертно).
Дорога успокаивает, убаюкивает. Катит себе колонна по шоссе, в кабине грузовика жарко, и хорошо, что холодный январский ветерок врывается в приоткрытое окно. На поворотах колонна изгибается вместе с дорогой, и тогда хорошо видны и передний БТР охранения, и ползущие КамАЗы, КамАЗы, КамАЗы... Маршрут привычный: Шали — Аргун — Гудермес. Катит в колонне и их ЗИЛ-130. Старший сержант Михаил Дангириев пристроил автомат внизу у ног, ведет с водителем неспешную беседу.
— Двадцать три года вам, товарищ старший сержант? — интересуется водитель. — Ого!
А я в двадцать лет — на дембель, а если Чечню эту зачтут, так и раньше. И в двадцать лет уже буду гражданский человек.
— Ну и чего хорошего на гражданке? — усмехается Дангириев. — Работу не найти, толком не устроиться.