С КУХНИ вернулась Ажар, неся чашки с крепким душистым чаем, заваренным с каким-то особым восточным секретом. И пока у меня оставалось время до поезда, продолжалась неторопливая беседа. О том, что подрастает Жалгас, любимый младший брат Героя, которого он так хотел видеть счастливым. О том, как нелегка сейчас служба в органах, если хочешь честно служить. О том, что подрастает с каждым месяцем Каринка, радуя одним своим присутствием маму и заставляя стихать боль от невосполнимой, безвозвратной утраты. О том, что жизнь продолжается.
Гордись братом, Жалгас! Как гордятся им те, кому выпало служить вместе с Героем и пройти дорогами и горными тропами, улицами и площадями той странной, необъявленной войны, которая и по сей день нет-нет да и напомнит о себе, не желая затихать и останавливаться, как будто мало унесла и искалечила людских жизней и судеб.
Игорь СОФРОНОВ
ДО ДЕМБЕЛЯ БЫЛО РУКОЙ ПОДАТЬ
Герой Российской Федерации рядовой Зайцев Андрей Сергеевич
Родился 9 июня 1979 года в городе Стародуб Брянской области. В 1997 году окончил профессионально-техническое училище по специальности “тракторист”, 11 декабря 1997 года был призван на военную службу во внутренние войска на должность водителя. С 3 сентября 1999 года выполнял служебно-боевые задачи в Республике Дагестан. Погиб в бою 5 сентября 1999 года. Звание Героя Российской Федерации присвоено 22 декабря 1999 года (посмертно).
РАННЯЯ осень в Дагестане очень похожа на лето. Горы, словно заросшие зеленым мхом, еще не побиты осенней желтизной, греет теплое солнце.
Они ехали и молчали, думая каждый о своем. Путь был настолько спокойным, что клонило в сон, и не верилось, что где-то рядом, возможно, идут бои.
— У нас в сентябре уже березы желтые, — заметил Андрей Зайцев, лениво поглядывая на дорогу.
— Где это — “у нас”? — поинтересовался старший сержант Гриневский.
— В Стародубе. И в Мордовии тоже — я там служить начинал.
Он вспомнил свое последнее письмо домой: “... В пяти километрах от нас бомбили часть, рвались снаряды, а у нас пока тихо...” Впрочем, даже если бы снаряды рвались прямо под окнами, он бы все равно об этом не написал. Тревожить родных не хотелось, тем более что до дембеля оставалось всего три месяца...
Их КамАЗ вез боеприпасы на позиции артиллерийско-зенитного дивизиона — обычный рейс, каких было и предстояло еще немало. Правда, вместе они ехали впервые и не могли пока найти общих тем для разговора.
— Так ты из Мордовии сюда, что ли? — спросил Гриневский.
— Нет. Я потом в Зеленокумске служил, а уже после этого... — Андрею показалось, что впереди, метрах в двадцати от дороги, шевельнулись кусты, и он оборвал фразу на полуслове.
— Что после этого? — старший сержант пока еще ничего не замечал.
— Погоди. Там кто-то есть. Вон там!
Он сбавил скорость, внимательно всматриваясь. Сонливость как рукой сняло. Впереди их кто-то ждал, и он сразу догадался — кто. А вслед за этой догадкой вдруг ударили автоматные очереди — сначала одна, потом сразу несколько.
— Жми давай! — крикнул Гриневский, толкая его в плечо. Оба пригнулись как могли, но выстрелы зачастили, и лобовое стекло мгновенно покрылось белыми цветками трещин. Андрей старался не думать о том, что будет, если пуля попадет в бензобак или — что еще хуже — в ящики с боеприпасами, но мысль упорно возвращалась к этому.
— Нет! — крикнул он, нажимая педаль тормоза. — Не прорвемся!
Несколько бандитов выскочили на шоссе и палили прямо в лоб КамАЗу. Остальные стреляли из придорожных зарослей. Гриневский уже пристроил в разбитом боковом окошке свой автомат и посылал длинные очереди в сторону боевиков, но оба — и водитель, и старший машины — понимали, что тонкие стенки кабины их не защитят.
С левой стороны взбирался ступеньками к небу каменистый склон, там и сям валялись в беспорядке огромные валуны. Когда-то здесь, должно быть, случился обвал. Так или иначе, но лучшего укрытия просто не найти.
— Вылезай! — Андрей дернул Гриневского за рукав. — Давай туда!
Через минуту они уже залегли среди камней. По машине тут же перестали стрелять, весь огонь переключился на них. “Естественно. — Андрей даже усмехнулся, — Это добро им самим нужно.”.