Боевиков было много, и они приближались.
НЕОЖИДАННО старший сержант громко вскрикнул и выронил автомат. Андрей сперва даже не понял, что его ранили, ему показалось, что сослуживец вдруг чего-то испугался: в его крике было больше удивления, чем боли.
— Ты что? — Он потряс Гриневского за плечо, но тот не реагировал, и только тогда Андрей увидел тонкий ручеек крови, бегущий по каменной крошке. Он попытался перевернуть раненого на спину, но тот оказался неожиданно тяжелым.
— Не трогай. — пробормотал он, — больно.
— Погоди. — Андрей вспомнил про аптечку, оставшуюся в машине. — Я сейчас!
Уже открывая дверцу засыпанной битым стеклом кабины, он подумал о том, что КамАЗ, пожалуй, даже служит ему прикрытием: боевики не станут по нему стрелять.
Когда он вернулся, Гриневский лежал в прежнем положении и глухо постанывал. О том, чтобы перевязать рану, в тот момент не могло быть и речи. Стрельба не прекращалась, и боевики, чувствуя, что им не сопротивляются, шли в полный рост. Андрею пришлось отложить аптечку и долго отстреливаться, пока снова не появилась возможность заняться раненым. Единственное, что он мог сейчас сделать, это обезболивающий укол.
— Вот, — отшвырнув в сторону пустой шприц, Андрей осторожно выглянул из укрытия.
— Сейчас полегчает. — Он уже думал о том, как дотащить старшего сержанта под сплошным огнем до зияющей в горном склоне глубокой трещины. Там его можно на время оставить в относительной безопасности. — Ты ползти сможешь? За меня держись. Камни были их друзьями: разбросанные по склону, они преграждали путь пулям, позволяя хоть как-то, пусть медленно, но добраться до убежища. У Андрея оставался один запасной магазин, да еще один — у Гриневского, и его придется забрать, покинув товарища практически безоружным. Но это необходимо, потому что старший сержант почти не может стрелять, и его водителю придется взять все на себя.
Два магазина. Негусто, учитывая, сколько чужаков пришло по их души.
ВОТ наконец и спасительная расщелина. Вражеский огонь сразу стих, стоило ребятам скрыться из вида. Кроме них двоих воевать бандитам было не с кем.
— Ты меня подожди. — Андрей Зайцев, казалось, разговаривал сам с собой, потому что Гриневский лежал в каменной норке без сознания, безвольно свесив голову. — Эй! Ты очнись! Очнись!.. Тебе нельзя так. Вот автомат, держи, слышишь! — Он с силой тряхнул сержанта.
Раненый пошевелился, разлепил глаза и слабой рукой взял “калашников”.
— Вот так. — Андрей ободряюще потрепал его по плечу. — Если что, стреляй. Патронов, правда, всего ничего.. Только ты не высовывайся. Я пойду. Сейчас не больно?.. Кровь не сильно идет?
— Нет. почти.
— Я тебя скоро перевяжу. Вернусь и перевяжу. Десять минут.
Андрей выполз наружу и быстро, как уж, скользнул под защиту камней. Огонь тут же возобновился. Бандиты отлично видели, что он остался один. Они шли, чтобы расправиться с ним, добить раненого и спокойно забрать машину.
Впервые в нем всколыхнулся ужас. Вон их сколько — что он может против них?.. Но страх парализует, а от него сейчас требуются действия. Иначе не спастись.
Он совершенно оглох от грохота выстрелов и превратился лишь в пару настороженных глаз и послушный придаток к своему автомату. Один пустой магазин полетел на землю. А потом и второй. Патронов больше не было.
Андрей сидел, прислонившись щекой к теплому камню, и с тоской слушал приближающиеся шаги. Бандиты перестали стрелять, как только поняли, что он безоружен, и теперь шли, чтобы взять его живым. Оставалось три гранаты. Но сил, чтобы встать, размахнуться и бросить хотя бы одну из них, уже не было. От долгой стрельбы дрожали руки...
Почти спокойно, все еще прислушиваясь к чужим шагам, он оторвал полоску ткани от пропитанного пылью камуфляжа и прочно соединил ею запалы гранат.
Уже близко. Доносятся их нервное дыхание, какие-то негромкие слова.
Андрей крепко ухватился за самодельную петлю. Пусть подойдут поближе.
Он дернул, как только на него упала первая тень, и начал считать: “Один.”. Вот они. Их осталось меньше, чем он думал. “Два. три.”. Окружили и смотрят сверху вниз. Ну, сейчас.
“Четыре”.
ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ взрыв всколыхнул воздух, и в тесную щель посыпались острые камешки и песок. Стало очень тихо, только запоздало ответило эхо вдалеке.
Старший сержант Гриневский прислушался. Он сразу понял, что произошло, и почувствовал себя невыносимо одиноким.
— Андрюха. — пробормотал он и потерял сознание.
Очнулся он уже в полевом госпитале: подоспели свои и вытащили его, почти умирающего, из укрытия. Об Андрее Зайцеве сказали только, не вдаваясь в подробности, что он погиб, уничтожив и ранив более десяти боевиков. Впрочем, Гриневский все знал и так.