— Ну вот, кажется, на сегодня шабаш, — одернув насквозь пропыленный, забитый боевыми причиндалами “лифчик”-разгрузник, облизал сухие губы Женя Золотухин. — С утра катаемся по жаре. А толку...
— Зато как на курорте. Загораем! Слышь, Золотой? Вернешься домой — мамка родная не узнает, — толкнул Женьку в бок ефрейтор Иван Бурцев, хитрован и весельчак на отдыхе и очень серьезный, молчаливо-сосредоточенный мужичок во время боевой работы. — Небось пишешь родителям в письмах, как мы тут в Алхан-Кале закаляем здоровье?
— Не про войну ж писать, — пожал плечами рядовой Золотухин, стерев с бровей тягучие, липкие капли пота.
— Отставить разговорчики! — обернулся к солдатам взводный капитан Михаил Бородин.
— Операция не закончилась! Командир работает в эфире. Мешаете! — и мотнул головой в сторону Шахова, который в это время плотно нахлобучил шлемофон и, утвердительно кивая, негромко говорил, прижав к горлу ларингофоны:
— “Шах” — на связи!.. Понял вас, “Первый”. Есть! Только поужинать бы бойцам, а то восемь часов мотаемся на бэтре, с утра росинки маковой во рту не было. Разрешаете?.. Что? Не успеем? Ясно, “Первый”! Выдвигаюсь! — и наклонился к водителю: — Жми к школе, Серега! В темпе!
Нырнувший в люк рядовой Сергей Доронин круто завернул руль, с хрипотцой, в унисон мотору, пропел сквозь зубы: “Еще не вечер, капитан, еще не вечер!” — и добавил не то с радостью, не то со злостью: — Сейчас опять зарядят нас ловить этого козла Бараева, мать его.
На сей раз спецы настроены пахать по полной программе. Операция идет не на авось, не методом тыка для дежурного отчета: проявляем активность, работаем, рады стараться. Есть достоверные разведданные о том, что здесь, в Алхан-Кале, скрывается влиятельный полевой командир и террорист Арби Бараев. За ним, как и за другими лидерами “непримиримых”, уже который день идет охота. Село плотно заблокировано по периметру десантниками и мотострелками, запломбировано на въездах-выездах подразделениями оперативных частей ВВ и милиции.
Судя по голосу старшего в эфире, вычислили-таки искомого с помощью формулы: наблюдательность, интуиция плюс работа с населением. А значит, наконец-то проводим точечную операцию, работаем адресно. Хорошо бы! Тогда уж наверняка будет доброй к нашему брату фронтовая госпожа удача. Так думал “Шах”, глядя на приближающуюся школу, возле которой уже стояли бэтээры разведбата внутренних войск и спецназа ФСБ. Отмечая с одобрением, как ловко спешиваются облаченные в броню, увешанные оружием солдаты с бэтээра, затормозившего у сельской школы, капитан Шахов невольно задержал взгляд на рядовом Золотухине — Золотом, как прозвали его в отряде.
Впрямь — золотой парень Женька. Для всех открытый, общительный, последним готов поделиться. Решительный, порывистый, смелый. Да к тому ж и внешне выделяется в строю — высокий стройный красавец, обликом и статью — настоящий русский витязь-спецназовец. Душа группы. Из тех, про которых уважительно говорят: с ним бы я в разведку пошел.
Буквально за месяц до командировки написала Женина мама письмо главнокомандующему с просьбой перевести сына служить на родину, в Самару. Материнскую просьбу уважили, подготовили приказ о переводе. А он, Золотой, приносит “замполиту” отряда майору Валерию Бурлакову рапорт. Прочитал тот, мужик далеко не сентиментальный, на листе неровные солдатские строки — и в горле запершило... Пишет рядовой Золотухин: “Прошу оставить меня служить в родном отряде. Меня здесь офицеры многому хорошему научили. Благодаря им я стал настоящим воином. У нас дружный коллектив, отличные товарищи.
Я не хочу расставаться с ними. Прошу учесть мое желание и направить вместе со всеми в командировку на территорию Чеченской республики”. — “А матери что сообщишь? — кашлянув, достал сигарету майор. — Может, подумаешь еще? Из-за твоего перевода никто о тебе ничего плохого не скажет, не переживай. Не ты первый, не ты последний. Семейные обстоятельства — мало ли.” — “Я твердо решил, — тихо произнес Евгений.
— Маме все объясню, она меня поймет”.
Вспомнив об этой истории, Шахов ободряюще подмигнул Жене:
— Сделаем все в лучшем виде, Золотой! Верно я говорю?
— Так точно! — расправил широкие плечи под бронежилетом Золотухин. — Иначе и быть не может, товарищ капитан!
Короткое — время тисками поджимает — совещание офицеров в пустующей школе. Полковник, руководитель спецоперации, пряча огоньки азарта в глазах, лаконичными штрихами обрисовывает обстановку.