Родился 11 июня 1971 года в городе Свердловск-45. Срочную службу проходил в отряде специального назначения “Витязь” дивизии внутренних войск им. Ф.Дзержинского. После службы работал в военизированной пожарной части. Став прапорщиком, вернулся на службу во внутренние войска, служил в отряде спецназа “Росич” в должности заместителя командира взвода. Звание Героя Российской Федерации присвоено 20 июля 1996 года (посмертно). Навечно зачислен в списки личного состава части.
Герой Российской Федерации рядовой Кадырбулатов Рафик Валитович
Родился 31 июля 1976 года в поселке Пойменном Приволжского района Астраханской области. Во внутренние войска был призван в ноябре 1994 года, проходил службу в Северо-Кавказском округе стрелком группы специального назначения отряда “Росич”. Принимал участие в трех боевых операциях по разоружению боевиков на территории Чеченской республики. Звание Героя Российской Федерации присвоено 20 июля 1996 года (посмертно). Навечно зачислен в списки личного состава части.
Все вокруг героя превращается в трагедию.
Ф.Ницше
***
Трагедия — это изображение людей лучших, нежели мы. Аристотель “ЧЕРЕЗ Бамут нескончаемым потоком шли беженцы. Они шли и ехали, ехали и шли. На скрипучих арбах и в фургонах — женщины и старики, дети, домашний скарб. Пешие шли с котомками за плечами и с малыми детьми на руках. Поток беженцев все увеличивался и увеличивался. На лицах и одежде людей — следы многих ночей, проведенных у костров под открытым небом.
Люди шли через леса и горные села, оставляя в стороне открытые дороги вдоль Сунженского хребта. Это были жители Краснодара, Кабарды, Осетии, вынужденные покинуть свои села и города с приближением фронта...”
Полковник Гаврилов (в нашем документальном повествовании под вымышленными фамилиями действуют персонажи как вполне реальные, так и собирательные, другие названы по их позывным или окопным прозвищам, “погремухам”, как говорят сами солдаты, а некоторым нашим героям оставлены их подлинные имена, которые уже навсегда вписаны в историю внутренних войск, причем вписаны золотыми даже буквами) глянул на часы — до вечернего совещания оставалось еще четырнадцать минут — и закрыл красную потрепанную книжку, заложив недочитанную страницу свернутым в узкую полоску конфетным фантиком. Он, некурящий, обычно носил в кармане камуфляжа десяток дешевеньких, как их называют, сосательных карамелек. В последнюю неделю это была “Слива”. Когда большинство офицеров доставали из пачки очередную сигарету, Гаврилов бросал на язык маленький сизого цвета кругляш, окаменевший на каком-то забытом Богом и чертом, но обнаруженном войсковыми тыловиками складе. Конфетки были с кислинкой, которая растушевывала луково-чесночную горечь — следствие неустанной простонародной борьбы с простудой и недостатком витаминов.
В одной из офицерских палаток Гаврилов только что обнаружил и по-дружески изъял-выпросил книжку издания советских лет о Чечне. Описывались в повести события военного 1942 года. А места — как раз эти! Только тогда русские бежали в Чечню, а теперь русские бегут из Чечни... В 42-м в горах Чечено-Ингушетии бродили отщепенцы-националисты, пособничавшие гитлеровцам, сейчас, в 95-м, националисты-сепаратисты играют (вернее сказать, воюют) на руку врагам России... На первых страницах этой случайно попавшей в руки книжки чеченского писателя он прочитал, что здесь вот, совсем рядышком от их КП, километрах, может, в четырех-пяти, в бамутских лесах разбился советский бомбардировщик, подбитый в бою с фашистским “юнкерсом”. Советского летчика похоронили на лесистой горе у Бамута. Где-то поблизости был тогда фронт — немцы рвались к грозненской нефти. Отсюда погнали фрицев вспять, на их фатерлянд.
Гаврилов вспомнил, как был в берлинском Трептов-парке, возлагал цветы к бронзовым сапогам исполина-освободителя в День Победы. Танкисты его полка — русские, украинцы, узбеки, грузины, чеченцы — ничуть не смущались, когда всех их чохом называли “русише зольдатен”, русскими солдатами. И это звучало в устах немцев почтительно до подобострастия. Но однажды по какой-то извращенческой моде русского будто бы мужика назвали “лучшим немцем”, потом войско победителей не под “Прощание славянки”, а под совсем другие марши и покрики “Шнель, шнель! Нах остен!” грузилось в эшелоны... Потом его полк выбросили в русское поле. Теперь он, полковник Гаврилов, офицер сугубо внутренних войск России, сидит на лавочке, сбитой из патронных ящиков, и вглядывается в сгущающиеся чеченские сумерки. Он считал себя боевым офицером, выходит, не по заслугам. В Афгане не был, в горячих точках загоревшегося Союза — тоже. Но, образцовый советский офицер, он готовил себя к встрече с вероятным противником. Противник же оказался невероятным — Чечня. Оскаленный волк маячил перед глазами...