— N-ский квартал” — и о нем тоже. — Ред.).
И В ТОТ ДЕНЬ, 18 апреля 95-го, у подошвы Лысой горы старший лейтенант Немыткин был немногословен, конкретен: “Олег, бери троих — поднимайся выше дороги”. С прапорщиком Терешкиным пошли Коваль, Панк и Ромка-пулеметчик. Еще одна тройка засела у дороги. Сержанту-контрактнику Старичку Немыткин приказал так же коротко и ясно: “Возьмешь двоих, и — выше дороги”.
Старичок, на то он и Старичок, еще проворчал: “А че мне только двоих, тоже троих возьму”.
— Не-е, — Миша Немыткин только вздохнул, — маловато народу. Двоих бери. А я выше пойду.
Старичок посадил рядового Шульгова в надежное укрытие — под корнями вывороченного взрывом дерева: “Секи слева и спереди. Справа мы будем, сзади тоже наши. Сам не вылазь!”
С Семой ушли вправо вверх по склону. Вдруг видят — гильзы 7,62-мм россыпью, чуть тронутые ржавчиной, несколько патронов-“красноголовок”, бронебойно-зажигательных... Рядом рогатина торчит — видно, снайпер сидел. “Это с 14-го числа, видать, осталось. Неплохое место “душки” выбрали”. — Старичок сунул несколько патронов в карман брезентовой “горки” как вещдок, на всякий случай, — может, по серии на гильзах контрразведчики вычислят источник поступления боеприпасов.
Только сели — выстрелы наверху, заработал пулемет Ромки. Старичок поднимает голову и видит трех “чехов” — идут, крадучись, все с автоматами. Очередь короткая, но конкретная — двое падают. Третий или поднимает своих, или оружие их забрать хочет.
На мушке — его задница в зеленых штанах. Мишень отличная. Расстояние — метров тридцать-тридцать пять. Ба-бах! Готов!
Немного неловко работать, поскольку противник наверху, а склон очень крутой. Но вот из-за дерева появилась адидасовская голубая куртка. Бах-бах-бах! — одиночными. Мишка Немыткин сверху кричит: “В голубого не стреляй, я его уже завалил, готовый!”
Командир отряда вышел по рации: “Что за стрельба? Отходите!”
Немыткин ему: так, мол, и так — столкнулись в упор, встряли уже.
Старичок видит своего пулеметчика. Тот сидит спокойненько, воду из фляжки пьет. А из зеленки еще бандиты выходят. Старичок хотел уже крикнуть: “Смотри, подходят!” Но боец тихонечко ствол повернул и ка-ак даст! Наши парни, в общем-то, грамотно рассредоточились, “духи” не всех заметили, они просто не ожидали, что солдаты так быстро поднимутся в гору, что внаглую подойдут к самым окопам.
Все — бой завязался!
Уже отчетливо орали сверху из зеленки: “Аллах акбар!” Старичка прошиб холодный пот. Это был не испуг, но одновременное сжатие всех внутренних пружин, сжатие до предела, до звона в ушах, до замирания сердца. Это длилось... Семнадцать мгновений весны, не больше. Восемнадцатое мгновение прервалось радийным криком командира: “Всем отходить!”
“Зам, Зам!” — вызывали Панка. Не отвечает. Немыткин — командиру: “Отходить не буду, нет солдата!” Потом Ковалю: “Посмотри, где там Зам, только аккуратненько пролезь!”
А как это, аккуратненько?
Исчез Коваль.
Немыткин отдает свою станцию Терешкину и ползет слева вверх по высотке. Там выстрелы.
Старичок приказывает своему напарнику-бойцу: “Сема, сидеть здесь! Смотри, чтоб ни сверху, ни справа — никого!” Сам пошел влево.
“Отходите!”
А как отойдешь, когда бой уже приняли, уже людей нет...
Тут подошла на помощь вторая группа с капитаном Цымановским во главе. Ползут на треклятую высотку слева. Лейтенанту Андрею Зозуле прострелили ногу. Он матюгается, ковыляет, отстреливаясь. В тыл не уходит. Знает, что где-то рядом его лучший друг Мишка Немыткин. Зоза знает, что Мишка не струсит, будет с нохчами биться до конца. Зозуля не знал, что Немыткин уже убит. И сам лейтенант ослабевал уже от тяжкой раны и от невозможности сделать в бою все, на что способен. Крепился изо всех сил. Когда “духи” стали окружать, привстал и с криком: “Ах, сволочи! На-а-а!” выпустил последнюю меткую очередь. Его достала снайперская пуля — прямо в голову, наповал.
Андрей Зозуля (штрихи к портрету)
Начальство предрекало ему хороший служебный ход. Отменная подготовка, прекрасные личные качества и, несмотря на лейтенантские годы, огромный боевой опыт. За полтора года службы в отряде, лейтенант Андрей Зозуля принял участие в 73 специальных операциях. Уже в Чечне он успел отличиться не раз.
Вспомнить хотя бы тот бой 3 января 95-го под Ассиновской, в котором погиб их старший товарищ подполковник Сергей Петрушко. Именно два Андрея — лейтенант Зозуля и капитан Ходак — под обстрелом вытаскивали раненого разведчика. Увы, тот был уже мертв. Андрей Зозуля погибнет, так и не узнав, что и подполковник Петрушко станет посмертно Героем России...