— Только хотел сказать, — кивает отец. — Наш дом не помнит такого пира.
Это сущая правда. Стол ломится от домашней еды.
Нина – повар по образованию и уже много лет держит популярное в нашем поселке заведение.
Сейчас “Пилигрим” – культовое место в Зеленом Логе.
Нина осталась на плаву, когда владельцы прочих ресторанов и кафе для богатеньких Буратин закрывались после кипиша, который навели здесь ребята из ФСКН.
Тогда мы только-только тут обустроились, отец открыл автосервис, и такая подстава. Домовладельцы на первых улицах стали продавать свои хоромы, а у простых жителей с окраин выбора не было. Мы остались.
Я недавно перечитывал хронику. Что только не писали про Зеленый Лог в те годы. Прогнозировали даже, что он станет мертвым местом, но такие, как мы, как Нина, как наши соседи и спасли этот недогородишко от упадка. Сейчас население поселка составляет порядка двух тысяч человек, и после жизни в городе с населением более двух миллионов есть ощущение, что я реально оказался в городе-призраке.
— Хотел предложить свою помощь в мастерской, — к отцу обращаюсь. — Я бы мог взять на себя часть работы.
— Если хочешь, Ян, — кивает кратко.
Наш отец не самый разговорчивый человек. Он ходячее воплощение идиомы talk is cheap [2]. Или по-нашему: слово – серебро, молчание – золото. А еще он обладает ангельским терпением. Я же, сцепив зубы, то и дело бросаю яростные взгляды на братьев, будто бы объявивших мне бойкот. Да, пацаны выглядят более-менее прилично, они переоделись, едят молча, не выделываются, но при этом неимоверно бесят меня. Нет сил смотреть на их мрачные рожи.
Не понимаю, что с ними такое. Ну нашел отец себе женщину, что с того? Разве это как-то скажется на их жизни? Хреновы эгоисты. Вот они кто.
— Ян, а ты в Штатах в каком городе живешь? Просто Лёша говорил, что в Техасе, а где конкретно? — спрашивает Нина.
— Сначала… — прерываюсь, заметив какой гримасой Фил отреагировал на её “Лёша”. — Сначала год почти в Эл-Эй, но там без денег делать нечего, — продолжаю, сверкнув на брата глазами. — Потом, да, в Техас, в Хьюстон переехал. Большой город, не самый дорогой, русская тусовка. И там поинтереснее в плане заработка, законы для бизнеса щадящие, — обозначаю ряд преимуществ.
— А я в молодости пару месяцев скиталась по Западному побережью, — с ностальгическими нотками в голосе сообщает Нина.
— Скитались? — переспрашиваю, чтобы продолжить разговор.
Мы с Ниной вдвоем сегодня отдуваемся, поддерживая светскую беседу за столом.
— Ну это я утрирую, конечно. Путешествовала. Домой вернулась с мыслью открыть свой собственный ресторан. Не сразу, но получилось.
— В детстве мы каждые выходные ходили в “Пилигрим”.
— Я помню, Ян, — улыбается женщина. — Время быстро летит. Вот, кажется, раньше ко мне только ребятишек и приводили, а сегодня эти ребятишки уже девятнадцатилетие празднуют.
— Кто празднует? — неожиданно встревает Лео.
И я смотрю на него с видом ох, нихуясе, смотрите, кто заговорил.
— Так… Саша Морева, — отвечает Нина. — Ты же должен ее знать.
— Ам… — роняет сухо. — Да. Знаю. Учились вместе.
— Ну и как тебе американская мечта, Ян? — спрашивает Нина, возобновляя тему моего пребывания за границей.
— Да какая мечта, Нина Витальевна? — усмехаюсь, мотая головой. — Я просто так улетел. В никуда, без денег. Но, да, такого приема я не ожидал. Там ведь либо вкалывать до седьмого пота, либо ловить нечего. Я когда приехал, где только не работал. И разнорабочим, и грузчиком, и уборщиком, и парковщиком, — вспоминаю, как жил первые месяцы. — Потом с товарищем за копейки купили убитый грузовик, я его полностью перебрал. И мы занялись перевозками. Потом купили еще один, потом еще. Наняли водителей. Раскачали фирму. Вот… Как-то так.
— Горжусь тобой, сын, — с особым весом в тоне проговаривает отец.
— Да ладно тебе, пап, — поджимаю губы.
— Не скромничай, — возражает. — А вы оба, берите пример с брата, — к младшим обращается.
— Да какой там пример, — усмехаюсь. Не знаю, почему, но любая похвала, даже заслуженная и искренняя, мне, как кость в горле. Да и нечем особо хвастаться. — Пусть лучше учатся. — На Лео фокусируюсь. — Когда пересдача? — даю понять, что в курсе о его проблемах с допуском и проебанной летней сессией.