Глава 3. Ответственное дело
Вы знали, что огромная аудитория обладает хорошей акустикой? Так вот, теперь знаете. Множественные ряды, уходящие на галёрку, где сидело полтора, от силы два человека. Множество, а если быть точнее восемьдесят четыре, лампы на потолке, точнее, Лидия отметила, что их было по шесть штук в четырнадцати рядах, дальше уж умножайте сами: в столбик или на калькуляторе, как захотите. Кто не хочет — можете не умножать. Это, будем считать, проверка на людей, которые любят считать, такой вот каламбур с ноткой тавтологии.
Переговоры, смешки, постукивание пальцами по парте в такт музыке… Если кто-то считал, что после вести об убитом неизвестно кем мужчине, личность которого также не установлена, будет траур в виде гробового молчания на лекции, то смею вас разуверить, скорее уж наоборот. Особенно если учесть, что окна аудитории, расположенной на четвертом этаже, были открыты настежь, а о суициде в виде выпрыгивания из окна периодически перешептывались, бросая мимолётные взгляды на окна.
Лидия молча обвела аудиторию взглядом: парень, слушающий музыку в наушниках, девушка, листающая конспект, малочисленная компания на среднем ряду, смеющаяся над очередной шуткой. Да уж, они явно сосредоточенны на учебе!
Интересно, что должен ощущать человек, знающий, что совсем рядом и совсем недавно произошло убийство? Что должен ощущать человек, нашедший труп? А сам убийца… Испытывает чувство вины и раскаяния, или же сильный стресс? Что может заставить человека убивать: финансовые проблемы, сексуальная неудовлетворенность, жажда мести… Впрочем, взглянем на это под иным углом, а разве только люди могут убивать? Возможно, это нападение дикого зверя, хотя, в Бейкон Хиллс это не такая уж и редкость, согласитесь.
Как много вопросов и так мало ответов, хотя, для подобных случаев и было придумано такое понятие, как «риторический вопрос». Если не знаешь ответ, можно смело объявить вопрос риторическим, тогда большая часть людей подумает, что ты очень умён. Отличный способ скрыть незнание под маской гениальности.
Спустя сорок минут с начала пары по математической статистике, в аудиторию всё же вошёл преподаватель. Неспешно положив портфель на кафедру, он обвёл аудиторию взглядом, прожигающим насквозь.
— Первокурсники?
— Да, сэр. — ответила девушка с первой парты.
— И кто вы? Какая специальность? — чётко, не терпя никакого бормотания; конечно же, многие предполагали, что тот, кто ведёт точную дисциплину, будет существенно отличаться от тех преподавателей, которые ведут гуманитарные дисциплины, однако вот так вот с порога, опоздав на половину лекции, говорить — верх неуважения.
— Психология: общая и практическая. — ответила всё та же девушка, опуская глаза и стараясь не рассмеяться.
— Так-с, отлично. И кто сделал домашнее задание? Судя по вашим удивленным лицам — никто. Нехорошо, нехорошо… Я, конечно же, понимаю, что вам — психологам, математическая статистика неважна, не основной предмет, так ведь вы считаете? Но это не повод не делать то, что от вас требует программа, молодые люди!
Звонкая тишина длилась ровно до того момента, пока кто-то с правого ряда всё же не осмелился сообщить преподавателю чрезвычайно важную новость:
— Сэр…
— Вы даже не выучили моего имени! — преподаватель был в ярости, разве что волосы на голове не рвал, впрочем, и рвать-то особо нечего было. Возможно, у него случилось что-то неожиданное, неординарное? Что-то, что заставило его сейчас срываться на бедных первокурсниках.
— … это наша первая пара с вами. Первая пара математической статистики.
Мужчина залился краской. Пробормотав что-то несвязное, он, ослабив немного галстук, чётко сказал:
— Открываем тетради. Записываем моё имя, фамилию и тему занятия…