Лидию абсолютно не волновали безответственные люди, подающие документы чересчур поздно, а именно, когда группа уже укомплектована. Лидия не обратила бы совершенно никакого внимания на новичка, если бы не голос, от которого по коже Мартин забежали мурашки:
— Всем привет! Меня зовут Стайлз!
Когда мечты воплощаются в реальность их первое время путают с галлюцинациями. Лидия смотрела на Стилински, не веря своим глазам.
Всё та же рубашка в клетку, рюкзак за спиной, улыбка на лице. Всё тот же Стайлз, человек среди мифических существ, герой без плаща, но с прекрасным джипом. Единственным несоответствием, рушащим всю выстроенную реальность, было место пребывания — институт педагогики и психологии. Как парня, который на большинстве уроков или разговаривал с другом, или пререкался с тренером, ну в крайнем случае вполуха слушающий учебный материал, могло занести в педагогику?..
Лидия сидела в ступоре, будто бы перед ней не Стайлз Стилински, друг в прошлом, парень в настоящем, а Кицунэ, которым, впрочем, Стайлз также являлся некоторое время. Нет, вы только представьте, Мечислав на психологии! Этого даже в бреду не примерещится. Как он, парень, который грезил работой в ФБР, вот так запросто перешел на психологию, вернувшись в Бейкон Хиллс?
Лекция продолжалась, Стайлз, сев на свободное, но далёкое от Лидии место, стал старательно конспектировать сказанное преподавателем. С появлением Стилински Лидии казалось, что лекция начала течь с бешеной скоростью, половина пары пролетела одним мгновеньем, но теперь банши думала о том, как подобное вообще возможно. Как человек, грезивший со средней школы о престижной работе в ФБР, может вот так просто, спустя пару-тройку дней учебы, столь кардинально изменить собственное решение? Что вообще могло столь сильно повлиять на личность, дабы полностью изменить выбранное ранее решение на кардинально противоположное? Может, после всех историй с химерами, оборотнями и кицунэ Стайлз не выдержал, и именно это повлияло на психику подростка, поступившего, по мнению Лидии, необдуманно? Впрочем, с такой же уверенностью можно было бы гадать на кофейной гуще — гипотезы, не более того.
Лидия попыталась было вглядеться в глаза парня, но подобное было попросту нереально в данном положении: их отделяли ряды со множеством учащихся, а преподаватель продолжал вести лекцию.
«Он перевёлся на психологию».
«Но его никогда не интересовала психология».
«А что его интересовало»?
«Работа в полиции».
«Друзья».
«И…»
Лидия прикусила губу, поразившись собственной догадке.
«Я».
«Его интересовала я, начиная с третьего класса»…
Кусочки головоломки начали складываться воедино. Лидия не могла поверить в собственную гипотезу. Она любила Стилински, любила за его сарказм, веснушки, героизм, который подчас дорогого стоил.
«Неужто Стайлз поддался чувствам настолько, что отказался от своей мечты?.. Непохоже на него. Однако с фактами не поспоришь.»
Великая женская логика, аргументированная и беспощадная. Сейчас, например, когда Стайлз о чем-то разговорился с девушкой, сидящей рядом, в Лидии на медленном огне кипела ревность, хотя, скорее всего, Стайлз банально просил ручку или спрашивал соседку по парте о каком-нибудь термине. Нет, женская логика точно не поддается никакому из анализов.
Долгожданный звонок: последняя пара окончилась. Студенты собирали тетради в сумки, Стайлз стоял у выхода из аудитории, хитро улыбаясь.
— Привет, Лидия. Ты разобралась с гештальтпсихологией? Какая-то она странная…
Вот так запросто, будто гештальтпсихология — самое важное на данный момент, будто это не он ошибся институтом, а так и было задумано.
— Гештальт-терапия, начнём с этого, — поправила Лидия, — направление психотерапии. Если попытаться определить, что такое гештальт-терапия одним словом, то этим словом будет осознание. Осознавать — это значит внимательно относиться к себе и своим потребностям, слышать себя. А ты… Ты это сейчас серьезно?
Лидия и Стайлз вышли из первого корпуса университета, идя теперь по парковой зоне.
— Да, мне действительно интересно, что такое…
— Я не об этом, Стайлз! — перебила девушка. — Ты серьезно решил перевестись на психологию?
Лидия и Стайлз вышли из первого корпуса университета, идя теперь по парковой зоне, идя там, где было совершено преступление. Трупа уже не было, но и лентой еще ничего не загородили. Не успели, наверное.