Тем временем, пока он заботился о ранах юноши, ночные тучи давно ушли, и уже постепенно начало светать. Весело защебетали птицы, и лес стал просыпаться. Вдалеке медленно алело, и деревья уже не казались такими гигантскими и темными, а свет костра — ярким. Да и тот уже почти потух: у Маэля не было времени подбросить дров пока он ухаживал за раненым. И только сейчас юноше наконец удалось встать, чтобы подложить пару брёвен. Руки, все в крови незнакомца, оставляли красные отпечатки на дереве, но те тотчас исчезали в огне, который снова начал весело плясать, получив продление своей жизни. Маэль спустился к небольшому ручейку, протекавшему в нескольких десятках метрах от разбитого лагеря и ополоснул руки, смотря, как течение уносит кровь с рук и струйки воды становятся аловатыми.
Несмотря на то, что ещё недавно было видно постепенно выползающее из-за горизонта солнце, через минут пятнадцать после того, как Маэль вернулся к костру, все небо снова закрыла большая туча, возвращая темноту, пусть и не такую непроглядную, как раньше.
Кажется, будет дождь. Как не вовремя.
Костёр тихо потрескивал, уже заглушаемый привычными утренними звуками леса. Но, вопреки их весёлости и задорности, эти звуки только клонили в сон. Маэль хотел вздремнуть хотя бы часик-другой, ведь за эту ночь поспать не удалось, но, видимо, погода решила по-другому.
Ладно, что хоть дом его находился относительно близко — всего в дне пути. Но сейчас возникали вопросы: А что же делать с раненым? Не оставлять же его тут, без помощи? Даже если тот очнётся скоро, то в лесу у него будет мало шансов выжить. Видимо, ничего больше не остаётся, как тащить его к себе домой, ведь до деревни куда ближе, чем до ближайшего города и хорошего врача.
Тем временем с неба начало покапывать. Чтобы незнакомцу не стало ещё хуже, Маэль накрыл его своим плащом и рядом положил свою сумку с картами и компасом, которые очень не хотелось бы промочить. Оставалось надеяться, что дождь не будет долгим и сильным.
А туча подбиралась все ближе, и уже тяжёлые капли с особой силой ударили по листве деревьев, по траве, по голове Маэля, отчего тот поморщился, и по костру, теперь уже яростно шипящему, но всё ещё не желавшему угасать. Несмотря на старания пламени стало в разы холоднее, и астролог поёжился.
Но как бы туча не пыталась заглушить солнце, слабые лучи света все же пробивались сквозь нее. Постепенно все деревья из черно-серого проявились в ярко-зелёные и насыщенно коричневые оттенки, такие привычные для утреннего леса. И даже сам воздух окрасился в лёгкий голубовато-сероватый оттенок, немного размывая границы деревьев. Стало свежо, но желания поспать от этого не убавилось, и Маэль на секунду закрыл глаза, слушая шум дождя и кожей ощущая тяжёлые капли.
Скорее всего, прошло около получаса, потому что когда астролог проснулся, дождь уже закончился, но дымка ещё не пропала. Прозрачные капельки скатывались с листьев, блестя на свету только что выглянувшего солнца.
Маэль потянулся, опустил взгляд на костер, упорно не желавший потухать, и неожиданно встретился с парой черных, как обсидиан, завораживающих глаз.
Незнакомец наконец-то очнулся и смотрел на Маэля внимательно, но без страха. От него так и веяло уверенностью и какой-то странной внутренней энергией. Это привлекало — астролог невольно залюбовался.
Однако заметив, что пауза длится слишком долго и они оба скоро просверлят взглядами друг в друге дыру, Маэль улыбнулся, чтобы показать свое дружелюбие.
— Привет, — голос после того, как его не использовали уже несколько дней путешествия звучал хрипловато и астролог кашлянул пару раз. — Так как ты был без сознания, я перенёс тебя сюда и обработал раны. Конечно, я не врач, но других вариантов, к сожалению, не было.
Юноша сел, держась искалеченной рукой за раненый бок и провел взглядом по своему забинтованному телу, словно оценивая работу Маэля. Тоже улыбнулся, хотя его улыбка больше походила на усмешку.
— Вот как, — его голос был низким и красивым, но в то же время проскальзывал какой-то игривый тон, который, видимо, и не пытались скрыть. — Спасибо. Но у меня при себе нет денег. Если мой спаситель позволит, то я мог бы расплатиться как-нибудь по-другому.
Их глаза встретились и Маэль явно уловил в них ехидство. Но, в то же время, злобы не чувствовалось. А боль от ран незнакомец как будто не замечал, разговаривая совершенно обычно, чему Маэль внутренне восхитился.