И она запела.
Она запела о золотом солнечном свете, который сменяет звёздный на рассвете, и вдыхает жизнь в каждую травинку, в каждый цветок. О ветре, который пробуждает в душе свободу, что ведома каждому живому существу, о солёных брызгах, которые разносит ветер и белых облаках, что бегут вслед за теми, кто уплывает далеко-далеко и больше не возвращается назад.
У Ышкыра опустились руки.
Клинок больше не прижимался к горлу эльфийки. Бледно-золотистые цветы теперь не казались орку злом. На одно мгновение он захотел, чтобы солнечный свет больше не резал глаза, лесные запахи перестали быть настолько удушающими, а ветер показал ему путь к морю. Туда, куда можно уплыть не возвращаясь. И каждый мелкий орчонок в тронном зале в этот самый момент чувствовал тоже самое.
И никто из них не видел, как поющая эльфийка медленно поднялась с колен, на которые её швырнул тролль, и неслышимой походкой двинулась к выходу. И все расступались перед ней. Как солёные брызги моря перед серебристым кораблем.
И она ушла бы прочь, но уставший тролль так и не дошёл к своей пещере до того, как эльфийка начала петь. И вернулся.
Подкравшуюся к выходу девушку встретили двери, распахнутые чешуйчатой лапой. Раздался возмущённый рык озлобленного тролля, и голос у певицы сорвался. Очарование нежного голоса пропало и собравшиеся в тронном зале орки пришли в себя. И сильно пожалели о своей доверчивости.
Больше всех пожалел себя Главный орк – как же так, ведь знал, что ничего хорошего из эльфийского пения не выйдет!
На голову девчонке быстренько накинули мешок, а Ышкыр впал в депрессию – самолично с эльфийкой ему не справиться – душевных сил уже не хватает. На корм слизеню пускать рано, нужно ещё натаскать пленников, а гадость светлой нужно срочно устроить. И тут его осенило. Зачем решать проблему самому, если можно ловко переложить на чужие плечи? А он ещё так и не наградил храброго дроу за эффектное представление на арене. В конце-концов именно Главный орк собирал всё ставки. И после всеобщего проигрыша ему они и достались.
Велев швырнуть девчонку в одну камеру с дроу, Ышкыр почти успокоился. Сделает что-то тёмный с девчонкой, сам будет виноват. Не сделает – потом на корм пойдёт. Не эльфийка, так дроу.
Недовольный тем, что ему так и не дали выспаться, тролль накинул на проворную пленницу мешок и поволок в подземелье, грозно порыкивая на всех, кто попадался ему на пути и путался под ногами.
3
Ышкыр – нынешний Главный орк, вдоволь нагонялся ночью мелочь, которая только-только завербовалась к нему в подданные и, хлебнув тёмного эля утащенного пару недель назад у проезжих гномов, уже собирался вздремнуть, как вернулись его бравые ребятки, отправленные за кормом для зверюшника.
И Ышкыр решил заценить корм самолично. Слишком уж виноватый вид имели те, кто прибежал докладать о возвращении поимщиков.
Опять, поди, гномов понадкусали? А теперь будут лепить, что те сами друг друга ели поедом. Из их собственной гномьей гадости. Или потому что у тех закончились припасы… всего в двух шагах от людской деревеньки в предгорье, которая только за счёт продажи провианта подобным путникам и живёт. Деревеньку орки по приказу Ышкыра Хитрого почти не трогали – а то потом и вовсе никто сюда не сунется.
Увидев, сколько ребяток воротилось с ночной вылазки, Ышкыр сначала хотел снести головы всем выжившим – чтобы следующие так глупо не подставлялись. Но толком расспросив незадачливых воротил и сложив два отряда между собой (складывать Главный орк умел только один и один, ну ещё и лапы на стол, но в этом случае ему и того хватило) помягчел и решил простить всё. Даже если они кого погрызли.
Отправив самых стойких и тех, кем проще всего помыкать и можно заставить вылезти из пещер днём, Ышкыр велел прикопать одних эльфов, а из вторых повытаскивать оркские клинки и стрелы да снести павших подальше от пещер. Он задумал провернуть дельце так, будто два враждующих эльфийских клана так и не помирились.
Скажи кто Ышкыру Хитрому, что его ребятки всё же не смогут замести следы столь хорошо, чтобы эльфы повелись на его жалкую уловку, он бы не сильно расстроился. Как-никак попытка – не пытка, хоть и не так весело, зато какое чувство собственной важности после неё остаётся!