5
Эльвион потеряла сознание ещё когда тролль надел ей на голову ужасный, пахнущий какой-то мёртвенной затхлостью мешок.
Надежда выйти из подземелья живой и невредимой пропала, когда огромные каменные двери распахнулись перед ней и её волшебный голос, который никогда не подводил, престал повиноваться. А только звуки собственного голоса позволили очнуться от той картины, что стояла перед глазами всё это время – залитые кровью, лежащие на земле сородичи и эльфы из чужого клана.
Ещё вчера Эльвион казалось, что её долгая жизнь наконец-то изменится. Пусть и против воли. Нет, она сама согласилась выйти замуж за сына властителя Светозарного леса, чтобы положить конец древней вражде, которая тёмным проклятьем отравляла души и лесным эльфам и морским. Но Эльвион, как и все эльфы, желала бы быть с тем, кого искренне полюбит. И ей оставалось лишь уповать, что при встрече с лесным царевичем её сердце потянется к нему, как цветы утром к солнцу, как душа морского эльфа к заморским далям, как это бывает с каждым, кто безмерно, всепоглощающе счастлив.
И вот её провожатые – друзья и родичи, навсегда останутся в тесной горной долине, как и лесные эльфы, которые выехали встречать девушку по дороге в лесной край. А её, быть может, ожидает ещё более страшная судьба, чем тех, чьи сердца перестали биться пронзённые орочьими стрелами и кривыми ятаганами.
Сознание милосердно не хотело возвращаться к ней. Только слабое биение собственного сердца слышала эльфийка, бессильно лёжа на жёстком плече подземного тролля. А перед глазами царила мгла, ещё темнее той, что окружала её сейчас. Эльвион больше не пыталась вернуться к свету. Наверное, потому что ей некуда было возвращаться. Её собственный свет угасал. Тоска и горе способны убить даже бессмертного эльфа.
Сердитый на свою суровую судьбинушку и Главного орка тролль спустился в подземелье, открыл камеру смертников и спихнул мерзкую девчонку на каменную лавку, не потрудившись даже развязать мешок.
Но Эльвион этого не почувствовала, ведь эльфы могут уйти в последний чертог лишь по одному своему желанию.
6
Свартар услышал сердитое топанье тролля, как только тот открыл дверь на верхней площадке лестницы, ведущей в подземелье.
Дроу очнулся лишь утром и пожалел, что не подох на арене вместо неведомой твари, которую прикончил. Левая рука ничего не чувствовала, правый бок был ободран, а ощущения такие, словно потеряй он немного больше крови и уже бы не проснулся.
С тоской дроу подумал, что судьба и сегодня не подкинет ничего хорошего.
После провалившихся побегов он уже не был начеку каждую минуту в ожидании возможности, которая ему непременно подвернётся. Конечно, сам себе Свартар напоминал, что ещё рано сдаваться! Бой на арене немного развлёк его, дал на мгновение возможность вновь упиться той силой, что была частью его сути, его расы, его мировоззрения.
Но безумная мечта о безграничных льдах в краях вечной ночи уже не казалась настолько притягательной. Вместо нее всё чаще прокрадывались мысли о вечном покое.
Два побега за год – всё, что удалось урвать у судьбы. Когда-то он думал, что с его способностями это всего ничего. Но глубоки орочьи подземелья, решётки крепки, а по коридорам днём и ночью шныряет столько орков, что даже ловкому и незаметному мастеру маскировки, отлично видящему в темноте, мимо них не пробраться.
Единственный реальный шанс – когда орочье полчище собирается на трибуне у арены. Вот только сам дроу в такие моменты чаще всего главная часть представления. По крайней мере, был главной частью. Пока, наконец, не убил последнего монстра из зверинца. Теперь, по-видимому, он остался единственной, поскольку остальных пленников успели схарчить прожорливые твари.
Впрочем, жить он ещё хотел и, заслышав тяжёлые шаги, сполз с грубо вытесанной каменной лежанки. Что-то подсказывало Свартару: этому троллю лучше не попадаться под руку. Ну, хотя бы потому, что в первый побег дроу попытался прикончить оного и у него не получилось. Только шрам остался. Хорошо, что и голова тоже осталась, а то тролль уж шибко злобно грозился её откусить. Но Главному орку в тот момент возжелалось, чтобы голову откусили нерадивым охранникам, которые упустили ценного пленника. Вот так тролль тогда наелся, а потом махнул на дроу лапой – пусть живёт и даже ещё сбегает, жизнь сытнее станет.