Его улица в муках родится, в бою,
Здесь теперь навсегда его песня польётся.
Нет, не я в честь него гимн любви сочиню:
Слов, величием равных,
У меня не найдётся.
Я пойду его сердце
Искать средь травы,
Наслажусь его тихим дыханьем
И закрою глаза у державной главы,
Озарённой солнца сияньем.
Часть 4
*
Вот воздух – от выси качает его,
Вот листья – под ветром лепечут и гнутся.
Я не хочу
Им писать ничего –
Хочу их сердец коснуться.
И белой дорогой с ведёрком воды,
Взяв хлеба припас и соли,
Снести старшим братьям моим за труды –
Простору и свету – на отчем поле.
На дальней дороге
Колокольчики стад, посвист птиц,
Тишь зелёных колодцев немая,
Золотые поля без границ,
Дорога в просторах без края.
И блестят, как стекло и медь,
Из росы поднимаясь, деревья…
Не устану дышать, не устану смотреть
И продолжу идти, умерев, я.
Прощание шарманки
Крýжат стаи голубей
В небе города высоком
Над помостом палачей,
Над ресницами красоток.
Ветер лёгкий и неверный
Не умчит нас далеко.
На плече зари вечерней
Спелых вишен коробок.
Город. Вечер. В поздний час,
С улицей простившись сонной,
В лошадиный гляну глаз
Взором женщины влюблённой.
Всех молчанье ждёт в итоге.
Вот и мне пора идти.
Закрываются дороги,
Как глаза, в конце пути.
Так приятен трубки дым!
В старый дом вернёмся, может.
Жизнь былую усыпим,
Как младенца, в семь уложим.
Ветер бурь и туч чудесен!
Леса запахи вдохнём.
Ну, подруга старых песен,
Посидим перед путём.
Ах, прекрасные деньки!
Крýгом голова от рынка –
Гам, повозки и мешки,
Платья летние, коленки…
… И от улиц пыльных, шумных,
От пассажей вверх и вниз,
От печалей и от шуток,
Что в клубок один свились.
Ах, вселенная, тебя
Принимал я к сердцу близко
И под вечер ждал, любя,
Как студентик гимназистку.
Горсть росы – доход немалый!
Песня разве не наряд?
Ведь и мне сияньем алым
Твои яблоки горят.
Ты обрушилась волной,
В бой зовёшь, но устою ли?
Закружился, как слепой
Посреди стоглазых улиц.
Я повис – тут лоб, там темя –
На шипах таких преград,
Как распроданное время,
Гнев и встречи невпопад.
Крýжат стаи голубей –
То как тучка, то как точка.
Мостовые, свет огней,
Ручка машет мне платочком…
Вечер! Вдруг, обвалом! Боже!
Время мчится всё быстрей...
Я гляжу на небо лёжа...
Крýжат стаи голубей...
Ворота настежь
Трепет листьев и хлопанье крыльев ветвей,
Весь базар в беге грив и копыт неустанном.
Всюду ветер, навесов холсты всё быстрей
Его гонят – кружи'т по рядам он.
Для него распахнули объятья ворота.
Дрожь широких просторов разлита кругом.
Ловко с яблонь плоды собирает в решёта.
Я б к нему обратился с любовным письмом!
С ветром вечер холодный нагнал воронья.
Костыли свет последний, шатаясь, роняет.
Песни ткани и жести всё громче звенят.
Губы вод и аллей, просыпаясь, вздыхают…
Небеса растворились в былой синеве,
Их металлом закат покрывает,
И глаза человека – лишь девочки две
Здесь, где осень, как лес, наступает.
От вечерней росы влажен улицы рот,
Веет
Стали сырой
Свежим духом…
Мимо девушка лёгкой походкой идёт
В объятиях платья и слухов.
Лисий мех на плечах с ветром ластится к ней.
Вид её в этот вечер прекрасен и странен.
Хулиганы железные – ряд фонарей -
Свистом, песней проводят её до окраин.
*
Вновь и вновь ей одной восхищаться, внимая,
Я желал бы, клянусь душою.
Её красивей есть, я знаю,
Но нет подобных красою.
Когда молния светом залила простор,
Её силу и смех
В зеркалах отразив,
«Пусть увидит» , - мечтал я , - «как ясен мой взор,
Как руки чисты, как умён и красив» .
«Я похож» , - ей скажу , - «на козлёнка у ног:
Пальцем шёрстки коснись – вспыхнет праздник тотчас.
Так давай же пойдём по приволью дорог,
Воротник распахнув и смеясь, и смеясь…»