– Я не страдаю от ревности потому, что осознаю полную бессмысленность этого чувства.
– Легко сказать, трудно сделать. Когда человек во власти ревности, он не способен на осознание. Он руководствуется эмоциями. Как ты сейчас, хоть и пытаешься это скрыть под маской своей рассудительности.
– Да, я руководствуюсь эмоциями, в этом ты прав. Но ревность к эмоциям не имеет никакого отношения. Ревность – причина, эмоции – следствие, но мои эмоции – не следствие ревности. Когда понимаешь, что причина высосана из пальца, не станешь тратить на нее свои драгоценные эмоции. Побережешь для других случаев.
– Высосана из пальца?
– Да. Это нецелесообразное чувство.
– И почему же?
– Допустим, я люблю тебя…
– Ага… Так ты это все же допускаешь?
– Нет, я просто привожу пример. Так вот существуют две альтернативы в твоем отношении ко мне: ты меня либо любишь, либо нет. Если любишь, то ревновать бессмысленно потому, что ты и так любишь, если не любишь – бессмысленно потому, что и так не любишь. Я тебя своей ревностью все равно не заставлю меня полюбить. Таким образом, ревность – это пустая трата времени, которое лучше приберечь для чего-нибудь более полезного, например, для укрепления взаимной любви. Ну или хотя бы даже для попытки эту любовь завоевать, если кому-то это так надо. То есть для созидания, а не для разрушения. Ревность только отдаляет, она разрушает. Но я не стала бы добиваться.
– И ты никогда не добивалась мужчин?
– Нет. Я предпочитаю обоюдность. Если ее нет, мои симпатии улетучиваются. И ты сегодня запустил этот процесс.
– Каким образом?
– Ты позволил себе вести себя неуважительно по отношению ко мне.
– То есть это все не от ревности? Не оттого, что «она уже в любви, а он стал охладевать»?
– Не от ревности. А если «он и стал охладевать, то она тоже быстро охладеет». То, что должно сложиться, складывается само собой. А если нет, то так тому и быть.
– Просто ты никогда не любила по-настоящему. Так, как это делаю я.
– Не стоит слюнтяйство отождествлять с любовью, а стойкость с ее отсутствием.
– То есть я, по-твоему, слюнтяй?
– Я не это сказала. Я только ответила тебе на твой аргумент, притянутый за уши. Мне кажется, что не по силе или слабости характера судят о степени любви, а по поступкам человека. Все остальные выводы – несостоятельны. Твои поступки сегодня явно не говорили о любви.
Влад подошел близко и привлек Юлю к себе. Он сказал:
– Я просто хотел позлить тебя, вызвать в тебе ревность. Чтобы ты осознала, наконец, что пора уже тебе сдаться и стать моей. Я же все равно этого добьюсь!
– Тогда добивайся этого другими способами.
– Я уже понял. И опять хочу тебя…
… Они снова сильно поссорились. Это было, когда уже началась подготовка к свадьбе. Тогда Влад взял сигарету, бросил на Юлю провокационный взгляд и закурил прямо при ней. Она не переносила табачного дыма, и Влад увидел, как она разозлилась. Юля ушла в соседнюю комнату, закрыла дверь, включила телевизор и уселась перед ним. Он вошел следом и выдернул штепсель. Юля не прореагировала. После некоторого молчания она сказала:
– Прекрати. Ты же знаешь, что я ненавижу запах табака.
Прищурив глаза, он нагло смотрел ей в лицо и продолжал курить, выпуская дым в ее сторону. Она молчала. Когда Влад достаточно реализовался и ушел, Юля незаметно выскользнула из комнаты, нашла пачку сигарет и раскрошила содержимое до состояния табака, после чего аккуратно сложила результаты обратно в пачку. Она знала, что Влад обязательно вскоре проделает все снова, и так и случилось. Он взял пачку и открыл ее. Медленно он поднял голову и одарил Юлю жутким взглядом. Она метнулась в сторону коридора, но Влад догнал ее…
– Ты делаешь все это специально. Чтобы было интереснее. – Он говорил тихо и медленно, в перерывах между речью, целовал ее в шею. Влад полусидел-полулежал на диване, обхватив Юлю ногами. На своей груди он ощущал ее тело, такое желанное.
– По себе судишь.
– Может быть, – лукаво протянул он.
… Теперь она снова была в его власти, Влад это чувствовал. Стоило ему добиться ее согласия, как Юля стала погружаться в эту любовь. Такова была вся она: либо не любила или не позволяла себе любить, либо любила сильно, страстно, целиком и полностью. Владу снова удалось завоевать ее, и тогда он опять стал вспоминать о том, что в его жизни есть и много других женщин. Теперь это был совсем не тот Влад, которого Юля встретила, когда ей было пятнадцать, не тот, который нашел ее после их долгого расставания. Это был циник, нигилист и распутник, не привыкший к отказам азартный игрок и сластолюбец. Он уже не отличал любви к женщине от желания обладать ею, стремления подчинить своей воле от невозможности прожить без человека. К тому же над ним продолжало довлеть то странное ощущение, как будто Юля имеет на него слишком сильное влияние. Он часто вспоминал один из их юношеских разговоров, когда она сказала ему: «Кто-то ведь всегда проигрывает. Не хочется, чтобы это была я. Понимаешь?» И Влад чувствовал, что в этот раз для него было жизненно важно выиграть. Едва уверившись, что Юля теперь снова ему принадлежала, он тут же стал предаваться распутству. Юля почувствовала эту перемену и жестоко страдала. Но она все никак не могла поверить в то, что это происходило. Она уже несколько месяцев, как была беременна, но не говорила Владу, чувствуя неладное. А он стал все чаще пропадать где-то и даже мог не вернуться домой ночевать. Больше всего ее шокировало, что он не стал дожидаться свадьбы, чтобы показать ей этого нового Влада. Юля просто немела от происходящего, но до нее все никак не могло дойти осознание. Его же просто лихорадило, в него как бес вселился. Влад будто хотел сделать ей больно, доказав тем самым, что он здесь главный. Этот процесс постепенно набрал такие обороты, что остановить его стало невозможно. Чем ближе дело подходило к свадьбе, тем сильнее Влад злился. На Юлю за то, что стала для него навязчивой идеей, на себя за то, что не мог с этим справиться, на своих многочисленных женщин за то, что никак не могли принести ему искомое избавление. Кульминацией всему этому стал день, предшествовавший свадьбе. Накануне вечером он оторвался по полной и пришел домой помятый и пьяный. На нем была белая рубашка, перепачканная губной помадой. Юля лежала в постели, но не спала. Он подошел к ней, провел рукой по ее ноге от колена и выше и принялся целовать ее в это место.