Как-то при Марине он вел уж слишком, по ее мнению, жесткий разговор, ставящий собеседника в безвыходное положение. Чуть позже она попыталась высказать свое мнение. Он только мотнул головой и сделал комплимент ее прическе. Она поняла: ни при каких обстоятельствах он не впустит ее в эту часть своей жизни.
Однажды они всем коллективом, что бывало крайне редко, уходили из студии. Ребята еще что-то договаривали на улице, а Марина открывала дверь своей «тойоты». На полном ходу к тротуару подъехал черный джип, из него вышел Викторов, быстро приблизился к Марине, взял ее под руку и со словами «Я забыл тебе сказать, мы идем на концерт» повел к своей машине мимо раскрывших рты Валеры, Ванечки и Галины. Она не стала сопротивляться, успела только помахать рукой оторопевшим подчиненным, а сев в джип, ядовито осведомилась:
– Это что, новый метод общения с любимыми женщинами?
Он удивленно посмотрел на нее, и она поняла, что он поступил так не задумываясь. Это для него естественно, как дыхание: захотел – взял, надоело – выбросил.
Еще ни один мужчина не обращался с ней таким хамским образом. Но она почему-то Викторова прощала…
…Ее косноязычный заказчик Андрей, с которым она познакомилась, еще работая в колледже, за небольшой период времени не только научился говорить по-русски, но освоил деловой английский и начал поставки своей продукции в Германию. По этому случаю он открывал в Лейпциге филиал и заказал студии Марины Васильевой проект интерьера своего нового офиса. Валера с Ванечкой довольно быстро разработали эскизы, и Марина с менеджером проекта Галиной отправились на презентацию в бизнес-центр, где фирма Андрея занимала целый этаж.
Обсуждение проекта было в самом разгаре, когда ей на трубку позвонил Роман:
– Ты где?
– У меня презентация…
– Бросай все, мне нужна твоя консультация.
– Я освобожусь часа через два. – Ей было неудобно вести разговор в абсолютной тишине, образовавшейся из-за этого звонка. – Извините, пожалуйста, – обратилась она к сидевшим напротив директору фирмы Анд–рею и его заместителю, с которыми только что спорила по поводу основной концепции представленных эскизов. Она посмотрела на Галину, глазами показала: «Ну займи ты их чем-нибудь!» И пожалела, что не выключила трубку. «Правильно Евгений Борисович говорит, что женщина-бизнесмен обязательно споткнется о свои собственные эмоции».
– Я же тебе говорю, ты мне нужна срочно, – настаивал Викторов.
Она постаралась предельно естественным официальным тоном сообщить своему телефонному визави:
– Да, конечно, мы обсудим это, когда я освобожусь! Всего хорошего. – И отключила телефон. – Извините. – Снова обратившись к заказчикам, мило, как при произнесении английского «chees», улыбнулась и продолжила прерванный разговор: – Значит, вы предпочитаете…
Внутри у нее все клокотало от злости, и ей с трудом удавалось удерживать смысл беседы за столом. Слава Богу, что рядом была Галина, менеджер проекта, которая с точностью стенографистки составит потом отчет о встрече. Марина почувствовала, что у нее даже ладони вспотели… Надо будет незаметно как-то вытереть об юбку, перед тем как они начнут прощаться. Не давать же всем в руки мокрую холодную «рыбину»…
Презентация, кажется, завершилась успешно, и они попрощались с генеральным и его заместителем. Когда они сели с Галиной в машину, она решила дать себе немного успокоиться.
– Ну что, какие впечатления? – обратилась к менеджеру. Пока та что-то говорила, Марина посмотрела на себя в зеркальце, поправила прическу, не забывая согласно кивать по ходу рассказа. Кажется, она успокоилась. Можно повернуть ключ зажигания…
Добравшись до центра города, она предложила своей сотруднице:
– Галина, если у нас сегодня нет ничего срочного, то я тебя подвезу поближе к дому, а в офис заезжать не стану. Думаю, Лиза с ребятами справятся сегодня без нас.
На необычное предложение начальницы Галина, не дрогнув ни одной мышцей лица, согласно кивнула.
Марина с благодарностью подумала: «Вот за что я ее уважаю, так это за умение управлять эмоциями. Не зря девушка занимается восточными единоборствами».
…Она высадила Галину и поехала домой. Открыла дверь и почувствовала запах нежилого помещения вперемешку с кошачьими отходами. На звук поворачиваемого ключа прибежали коты, похудевшие от питания сухим кормом, и стали тереться об ее ноги. Небывалое событие!
Везде лежала многослойная пыль. Господи, сколько же длился ее парашютный роман? Что значит «длился»? Он что, уже закончился?
– Как я устала! – пожаловалась котам Марина. – В моем возрасте жить в таком темпе!.. И зачем?..
Холодильник был пуст. Она заставила себя спуститься на первый этаж своего дома, где теперь был магазин «24 часа», купила корма котам, себе – апельсинов и томатного сока, потом, подумав, еще овощи и курицу и отправилась к себе на кухню.
Сначала она заранее позаботится о трудовом коллективе, которому предстоит выполнить большой фронт работ, – то есть о себе. Чтобы, когда этот фронт работ будет выполнен и у нее, то есть у коллектива, иссякнут силы и энергия, она могла накормить его жарким с курицей…
Обеспечив продуктовый тыл, она взяла в руки тряпку, швабру и ведро с водой…
Часам к двенадцати ночи квартира приобрела жилой вид, коты взбодрились, а Марина, лежа на диване, смаковала курицу. Домашний телефон она по-прежнему держала выключенным, а звонки на трубку фильтровала. Пропущенных с именем Роман накопилось более двадцати.
– Завтра мы с тобой поговорим, Роман Викторов, – сказала она, глядя на светящийся монитор телефона. И заснула с тарелкой в руках…
Рано утром, под струей прохладного душа, она приводила свои мысли в порядок. Увлечение «парашютным спортом» пропало так же внезапно, как и налетело. У нее есть своя жизнь, такая же ценная, как и Валеры Климова, Ванечки, Геннадия или Романа. И зачем превращать ее в чью-то игрушку или экспериментальную площадку? Она понимала, что объяснение с Викторовым будет не из легких, что проще всего нажимать кнопку телефона, а вот увидеть бесшабашные глаза, почувствовать на теле сильные и ласковые руки и… отказаться от них… Это посложнее прыжка с парашютом.
«Но не страшнее, чем оказаться в родильной палате», – ехидно сказали ей обе Марины. В последнее время они были на редкость единодушны.
Она вышла из подъезда и увидела… Викторова, картинно облокотившегося на переднюю дверцу черного джипа. Он улыбался.
– Что случилось? Ты заболела? К тебе приехали дальние родственники?
– Роман, я хочу сама решать, когда и куда мне ехать, понимаешь?
– Борешься за независимость?
– Ты все верно понял.
– Кажется, мы говорили что-то о любви? – спросил он уже без улыбки.
– Мы никогда не говорили о любви. Больше – о затяжном прыжке. Для меня он закончился…
Она боялась, что как только он прикоснется к ней, то вся ее ненадежная ограда из слов и интонаций рухнет, как и она сама. Но он, к счастью, был слишком уверен в себе. Открыл дверцу машины, сел за руль, потом высунулся из салона:
– Мои координаты тебе известны. Передумаешь – позвони.
На ватных ногах она прошаркала к своей «тойоте», посидела, приходя в себя и освобождаясь от эмоций. Она знала только одно средство, которое возвращало ее к жизни уже не раз, и собиралась воспользоваться им снова. Она повернула ключ зажигания, выжала сцепление и тронула машину с места, как будто это машина, а не она просыпалась от долгого, странного сна.
Она ехала к своим ребятам: Валерке Климову, Ванечке, Лизавете и Галине. Почту от Алены и Ипполита она снова, как делала это в последнее время, посмотрит за компьютером в офисе.
Глава 27. Перемены
Ее маленький коллектив впервые принял участие в тендере на крупный заказ. Они готовились к презентации своего проекта. В случае если представители обратившейся к ним фирмы благосклонно отнесутся к творческим предложениям дизайнеров, они получат очень крупный заказ.