И вот в этом, страдающем от английской надменности мире, появляются люди, что влегкую уделывают гнусных бриттов, и обещают на этом не останавливаться. Что подумает мировое сообщество? В лучшем случае оно подумает, что Англии конец. Это еще не очень страшно, хотя тоже не айс. А в худшем случае, мировая политика заподозрит, что её развели как лоха. И главная опасность и злодей, вовсе не Англия. А вот эти тихие, улыбчивые монголо-татары, которые уже отжали пол-европы, и кажется, не собираются останавливаться. Мировые лидеры решат, что Россия — главная опасность. С которой нужно бороться. Из истории своего мира я точно знаю, что после такого решения, империи живут максимум век.
И Канцлер Империи, а так же Бенкендорф, Император, и другие официальные лица, сейчас заняты тем, что рассказывают в той или иной форме мировому сообществу, что случайно вышло. На случайностях нельзя строить долговременную политику. Ну вы же знаете, Россия полна талантов. А тут юные исследователи, сами не поняли что придумали. Не хотите провести мирную конференцию о запрете использования магических пушек? Хотя, мы сами толком не знаем, что это такое…
Во всех этих рассуждениях есть одна несуразность. Похищение девчонок. Хотя, что я знаю о местных спецслужбах и их методах? Но все равно, есть некий диссонанс в этом. Некий перебор. Да и обошлись в итоге с нами — очень и очень по доброму. В деньгах, если оценивать и дареное имущество, наша экспедиция получила почти двадцать миллионов рублей. Фантастические деньги! Правда, по слухам, годовое содержание замка обходится чуть ли не в сто тысяч. Так что и здесь Империя в выигрыше! Скинула убыточные активы, и попробуй сказать, что тебя не наградили.
Дорога, между тем, пролегала в идиллических равнинах. Опрятные деревушки, поодаль от тракта, пятнистые коровы, овечьи отары, и снова коровы. И повсюду черепичные крыши.
В этом путешествии меня сопровождал личный камердинер, Игнатий Мещерин. Представительный и сдержанный мужчина, исполняющий обязанности прислуги за все. И ничуть этим не угнетенный. Когда я сказал ему, что мне жалован замок в Чехии, и что я подумываю назначить его туда дворецким — управляющим, он вежливо, но твердо отказался. В дороге делать было нечего, и я его расспросил о резонах. Ведь вроде и почета и жалования больше. Да и спереть можно солидно. Он пояснил, что при службе дворянам наиболее почетна личная служба. То есть камердинер хозяина — первое лицо. Остальные, как бы они не назывались, уже в более низком статусе. Ибо камердинер видит хозяина постоянно, а остальные — от случая к случаю.
В этом у нас все чисто по-русски. Основной ресурс — близость к телу. А уж оно верную службу оценит. Тем более что Федор, камердинер отца — в автаритете у всякого рода дворни. Он провел с Игнатием совещание, и по его итогам у меня теперь куча шмоток, карета, кучер, походный погребец, и тд… Все как у приличных дворян. Ты, Саша, теперь граф. Будь любезен быть им. А не смеяться над волей монарха.
Долго ли, коротко ли, но я наконец то прибыл в Конопиште. Огромный замок на небольшем холме у озера-пруда. Регулярный парк вокруг замка. Листья не до конца облетели, и не давали его рассмотреть в подробностях.
Коляска, проехав мост надо рвом, остановилась. Игнатий вылез и постучал в ворота.
Один из моих любимых литературных героев — дезертир, торгующий крадеными собаками. Именно читая о его похождениях, я впервые узнал о существовании Конопиште. Любимой резиденции Франца-Фердинанда. А потом я и побывал в нем, в туре по замкам вокруг Праги. И, насколько я помню, в моей реальности его любили киношники. Сделав декорацией к нескольким голливудским фильмам.
Здесь история пошла по другому. Еще неокрепшие Габсбурги решили, что Польша, захваченная дикарями, им вполне пригодится. И пошли очищать её от московитов. Закономерно, прекратив, таким образом, существование династии. А Империя приросла Австро-Венгрией. Важно тут лишь то, что у Императора, в Чехии, обширная недвижимость. Которую он вдумчиво раздаривает.
И в Праге, и по дороге в Конопиште, оглядываясь по сторонам, я не заметил страданий чехов. Что еще важнее, у меня сложилось ощущение что они и сами не считают что страдают под пятой русского тирана.
Сытые, опрятнее люди. Неторопливая, спокойная жизнь. Легкий переход с чешского на русский, и обратно. Без недовольства лицом. В общем, сдержанное достоинство и самодостаточность. И твердая уверенность, что как бы дела в мире не пошли, в Чехии все будет хорошо.