Собственно за дипломом и приехал Неверов в Кенигсберг. Появившись на пороге Ректора Школы, Ивана Петровича Мордвинова, он не удивился душевному приему. После императорского благоволения, глупо ожидать афронтов. Пока готовили документы, пропустили с ректором по стаканчику. Он, посмеиваясь, сказал, что никогда в нем не сомневался. Эти все, пренебрежительный жест рукой, и так не пропадут. А в тебе, Павел Андреевич, сразу было видно, что ты свой шанс не упустишь. Еще в чем нужда есть?
Потом Мордвинов искренне растрогался. Павел Неверов подарил Навигатской Школе шпагу лорда — адмирала Спенсера. Командующего побежденной эскадры. Паша! Это же такая реликвия, как же ты её от себя отпускаешь? Это ваша победа, Иван Петрович, то есть наша.
Потом отправили вестового по кораблям, с приглашением в «Ленивый Карп» однокашников. Которые наконец то и появились.
— Пашунций! Ты наконец то соизволил вернутся в альма матер! — с порога заорал лейтенант Нодквист.
— Неверов! Ты не забыл традицию! — поддержал вошедший следом Алабышев.
— На традициях флот держится — обнимая товарищей ответил Неверов. — Давайте к столу, остальные, будем считать, опоздали к первой рюмке.
Но не успели друзья поднять бокалы за встречу, как ввалились остальные. Куракин, Одоевский, Хвостов, Эльстон, Паскевич. Все они на первом курсе жили водном кубрике, и несли тяготы привыкания к морским порядкам. Эти пятеро получили службу на самом большом русском корабле, стопушечном фрегате «Орел».
Потом все наконец то выпили за встречу. Потом — за русский флот и Императора. Ребята энергично принялись за еду, ссылаясь на то, что на палубе зябко, проголодались. И за столом пошел обычный разговор старых товарищей. Эльстон хвастался перед Алабышевым, что на прошлой неделе отстоял полную ходовую вахту с управлением парусами, и всей командой. А Нодквист рассказывал, что довел срок перезарядки своих орудий матросами до двух минут. Неверов слушал их и понимал, что это — прошлое. Он знает, что такое ходовая вахта ночью, и командование артиллерией судна. Он готов управлять кораблем. А ребята еще пока — нет.
— А ты, Пашец, чем там, Триесте занимался? Кто то говорил, что ты командовал флотским расчетом при таможне? Одет вон — дорого и модно. — спросил граф Хвостов. — куда тебя назначили служить?
— Служить меня направили в распоряжение капитана Орлова.
За столом стало тихо.
— Того самого Орлова? — спросил князь Куракин. — постой, в газетах писали, что на «Обломе» ходил штурман Неверов. Это ты?
Потом грянул хор голосов. Каждый старался перекричать другого, но если свести все это воедино то основной вопрос выглядел — Но как?!
Под томленых судаков и гуся в лимонном желе, запиваемых недурным вином Неверов рассказал свою историю. И результаты. Что он теперь маркиз и капитан — лейтенант. Потом ответил на миллион вопросов. К чести товарищей он совсем не увидел зависти. Только радость. Подвыпивший Эльстон смеясь рассказал, что он подходил к капитану Голенищеву, рекомендовал Павла Неверова как надежного артиллериста. Мы честно тебя, Паш, собирались на Балтику перетащить. А тут вон как вышло. Впору у тебя протекции просить. Все засмеялись. Застолье затянулось допоздна. И превалось только потому, что ребятам завтра на службу. Обнялись на прощание, и договорились переписываться и не теряться. Завтра Неверов собрался уезжать в Краков.
Собственно дел у него уже не осталось. Но пока он был курсантом, он иногда забегал к одной овдовевшей морячке на огонек. Она жила с маленькой дочкой и была рада тем небольшим деньгам что Неверов ей оставлял из курсантского кошта. Не вспомнить о ней, Павел читал не правильным. И хотел ей помоч. На память. Да и ночь провести, чего уж.
Еще летом, когда они ночью входили из Черного Моря в Босфор, Орлов с Бергом вызвали Павла на мостик. Там Берг надел ему на руку такие же как у Орлова часы. И сказал что это — еще и артефакт защиты. Теперь тебя, Паша, не пробить выстрелом и не проткнуть.
Наверное это его и спасло. Выстрел, неожиданно прозвучавший за спиной, похоже был нацелен в ногу. И был настолько неожиданным, что Неверов упал. Из темноты появились двое.
— Где же ты ходишь? Мы тебя второй день здесь ждем — бурчал один наклоняясь.
Дальнейшее заняло несколько секунд. Неверов из положения лежа засадил наклонившемуся в нос. Потом, встав, лбом въехал в нос же второму, доставшему ножик. Добавил обоим, уже упавшим, по шее. И прислонился к стене. Почему то задрожали ноги. Вдали раздались свистки городовых.