— А если нет, то что? — истерично спросил Шелдон. Голубые глаза полыхнули нехорошим огнем.
— Сегодня мне уже второй раз задают этот вопрос. На первый был получен довольно своеобразный ответ, не думаю, что тебе такой же понравится. Да и инцестом я не занимался… пока. — Глаза Бертрана зло блеснули. — Поэтому повторяю еще раз, более понятно: отпусти Алану и пошел на хуй! И не заставляй меня ждать, а то у меня уже третий час кулаки чешутся…
Шелдон, не ожидавший настолько мощного отпора, выпустил руку Аланы, и она бросилась к Бертрану. Обхватив его руками, она почувствовала, как его бьет сильный озноб. Она подняла к нему глаза и успокаивающе прошептала:
— Поедем, пожалуйста, едем отсюда.
Он молча обнял ее за талию, развернулся и пошел с ней прочь, оставляя позади себя все, что произошло с ним сегодняшним вечером, плавно перетекшим в ночь.
Глава 8.
Алана остановила машину у небольшого загородного дома, окруженного высокими соснами. С одной стороны к дому подходили мостки, уходившие в небольшое озеро. Девушка любовалась этим местом, представляя, как Бертран осматривает его, уточняя детали. Парень вышел из машины и вопросительно посмотрел на нее.
— Бертран! Все так здорово, — она открыла дверь и подошла к нему, обнимая сзади и прислонив голову к его спине. Он взял ее руку и поцеловал ладонь.
— Прости, все должно было быть не так, — он ласкал языком ее пальцы, запястье, и, развернувшись, обхватил лицо девушки руками, заглядывая в глаза. — Я всегда все порчу, не получается у меня романтика…
— Глупенький! Да это самое романтичное, что со мной было! — Алана хитро улыбнулась. — И я вела Camaro!
Бертран, запрокинув голову, рассмеялся. — Ну, надо же! Я думал, чем удивить тебя, а надо было просто арендовать пару-тройку машин и дать тебе на них погонять! А я, дурак: дом, озеро, свечи…
— Свечи? — Алана, взяв за руку, потянула его к дому. — А ну-ка, показывай, что ты там на приготавливал…
Бертран, улыбаясь, какое-то мгновение следовал за девушкой, а потом, подхватив ее на руки, внес в темный дом, закрыв ногой дверь. — Подожди, — шепнул он ей в волосы и, поставив на пол, куда-то пропал. И вдруг, в глубине дома начали зажигаться свечи, одна за другой. Казалось, что они были везде: на полках, столе, на полу, на окне, и пока не зажглось их достаточное количество, казалось, что они загораются сами, а не Бертран, перемещаясь в темноте, зажигает их одну за другой.
— Боже, как красиво, — произнесла Алана, когда дорожка из свечей вытекла из дома и потянулась по мосткам к воде озера. — И это все ты придумал сам? Не считаешь себя романтиком? — Она тихо подошла к стоявшему в проёме английского окна Бертрану и ласково провела ладонью по его скулам. Он перехватил губами ее пальцы и, прикрыв глаза, стал выцеловывать каждый, прижимая девушку к себе одной рукой. — И сам ты невозможно красивый, — прошептала она, зарываясь другой рукой в его шелковистые волосы. Тихий стон сорвался с его губ, его бездонные глаза открылись, встретившись с темнотой карих глаз Аланы.
— За что ты мне? — он гладил ее лицо и волосы. — Чем я заслужил такое счастье? Алана, девочка моя, как я хочу тебя и как я боюсь к тебе прикоснуться. — Он провел пальцами по ее губам. — Пускай ты уже стала моей, но я каждый раз, как впервые прикасаюсь к твоей коже, и до дрожи боюсь причинить тебе боль. Я каждый раз жду, что ты остановишь и оттолкнешь меня, тем более теперь, когда ты знаешь…
— Молчи, пожалуйста, не надо ничего говорить. Просто люби меня, так, как ты это можешь. Ты самый ласковый, самый нежный, самый лучший и я ничего не хочу знать сейчас, — девушка таяла в его руках. Вдруг она мягко отстранилась от него и не спеша пошла по мосткам в сторону озера. Где-то на середине она повернулась к нему, завела руки за голову и, нащупав защёлки на шее от лифа платья, расстегнула их. Потом медленно, смотря в глаза парня, расстегнула молнию на спине, и платье голубой волной скатилось с тела к ее ногам.
— Алана, Господи, как ты прекрасна! — выдохнул Бертран, устремляясь к ней. Она выставила вперёд руку, останавливая в полушаге от себя, и одну за другой стала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Бертран от возбуждения не мог проронить ни слова. Он только глубоко хрипло дышал, наблюдая за неспешным действиями Аланы. Когда ненужная рубашка полетела на доски, она занялась застёжкой ремня и джинс, чуть касаясь пальцами обнаженного живота парня. Он втянул живот, нервно облизал губы и задержал дыхание. Расстегнув ширинку и не обнаружив под ней белья, Алана вопросительно подняла одну бровь. Ее губы сложились в букву О и она, скинув туфли, стала медленно отступать к воде. Уже у самой кромки она спустила свои прозрачные ажурные трусики и слегка кивнула, лизнув нижнюю губу. В одно мгновение Бертран освободился от обуви и остатков одежды и оказался рядом. Обхватив ее лицо ладонями, он стал целовать ее требовательно, прося и настаивая. Она впустила его, и их поцелуй перешел в сущее сумасшествие. Тела ныли и просили ласк, когда Алана, оступившись, с кучей брызг полетела в воду, увлекая за собой Бертрана. Вода приятно охладила тела. Вынырнув, они чуть приблизились к берегу, и девушка, нащупав ногами дно, встала в воде по пояс, отжимая волосы. Вода стекала по ее лицу и шее, темным напряженным соскам. Бертран подплыл ближе, выпрямился и, подойдя, стал языком слизывать капли с ее груди, плеч, шеи, обжигая его горячим дыханием. Алана приподняла его голову, всматриваясь в черные от страсти глаза парня, и поцеловала его медленным жарким поцелуем, вжимаясь в его мокрое тело, ощущая всю силу его возбуждения. Его руки ласкали ее, и тело отвечало на эти ласки ноющей болью внизу живота, расползающейся по всей коже тысячами мурашек. Лихорадка начала потряхивать девушку, когда его руки спустились ниже. Вожделение уже не давало дышать, когда она умоляюще застонала в его шею.