Бертран… Даже от одного имени у девушки потяжелело и заныло внизу живота, онемели кончики пальцев и возникло давящее чувство в затылке. Она облизала губы, стараясь уловить вкус его поцелуев. Да, безусловно, он очень красив, но к его внешности добавлялся животный магнетизм и зашкаливающая сексуальность. Весь его вид, каждое движение говорили о сексе. Вспомнив его пронзительный взгляд, девушка тяжело задышала. Нет, Шелдон никогда не сможет так действовать на нее. Закрыв глаза, она вспоминала уединение в домике у озера. Ночное купание и сумасшедшая ночь любви. Она до сих пор помнила шепот Бертрана, все, что он говорил в полубреду, каким был нежным и настойчивым.
Робкий стук в дверь вернул ее из мира грез.
— Алана, к тебе можно? — раздался за дверью голос дяди.
— Ой… — девушка схватила пижаму, — через пару минут! — крикнула она и скрылась в душе. Переодевшись, она вернулась в комнату, где застала сидевшего в кресле Джона. Он нервно постукивал по подлокотнику кончиками пальцев. Подняв голову, он криво улыбнулся:
— Давненько я тут у тебя не был… — он ткнул пальцем в стену над письменным столом. — Я помню, как там висели рисунки с невозможными существами и постеры любимых сериалов. Алана слегка пожала плечами:
— Было дело, только я уже выросла…
— Да-да, вот об этом меня и просили с тобой поговорить. Почему-то считают, что у меня это получится лучше… — Джон запустил пальцы в свои отросшие волосы. — Какая чушь! Я паршивая овца в этой семье, что я могу тебе сказать? — Он покачал головой и заглянул в ее шоколадные глазищи, непонимающе смотревшие на него. — Хреновая из меня нянька получилась, да, племяш? Где-то я за тобой не углядел… И что мне теперь, погрозить тебе пальчиком и сказать: «Ай-яй, как плохо»? — Он пожал плечами. — Самое ужасное, что я не считаю, что ты поступила плохо. Ты сделала так, как на тот момент считала нужным. А зачем тогда молодость, если не совершать невозможные поступки? Если, следуя за юношеским максимализмом, не обвинять всех и не идти против них? Только знаешь, — он прямо и уверенно посмотрел на нее, — никогда не жалей о том, что сделала, иначе тогда все зря. И вся жизнь потом будет зря…
Алана подошла и села у его ног, уткнувшись лбом в его колени, как делала это в детстве. Он положил ладонь ей на голову, и горькая усмешка коснулась его губ.
— Ты хоть любишь его?
— Не знаю, дядя… — тихо прошептала она в ответ, не поднимая головы. — Он, кажется, любит, но он знает, о чем говорит. А я… У меня никого не было, откуда мне знать, что это — любовь?
— Вот это самое страшное. — Он гладил ее по волосам, а сам задумчиво смотрел в угол комнаты, будто увидел что-то. — Только не обманывай его и не обманись сама… А сейчас — спать! Давай, я укрою тебя одеялом. — Он встал, подождал, пока Алана заберется на кровать и накрыв ее одеялом, направился к двери.
— Джон, а ты любил когда-нибудь? — вопрос племянницы застал его уже в дверях. Он тяжело вздохнул и, не поворачивая головы, ответил:
— Любил, а потом предал, оставаясь верным семье. Только все это зря… — И он перешагнул порог комнаты, оставляя Алану со своими мыслями.
Глава 10.
По длинному больничному коридору суетливо бегали врачи и медсестры. Они перемещались из одной двери в другую, совершали какие-то только им понятные действия, бросали друг другу странные фразы и абсолютно не обращали внимания на двух парней, сидевших в конце коридора и молча наблюдавших за происходящим. Шелдон изредка с надеждой вглядывался в очередного сотрудника больницы, ожидая известий об отце. Бертран сидел, уставившись в одну точку, с нечитаемым выражением на лице. В самом конце коридора надоедливо мигала лампа дневного света, и он смотрел на нее, ощущая себя героем какого-то старого фильма ужасов. Вдруг Шелдон, особо ни к кому не обращаясь, произнес: