Зал долго не отпускал ребят, но сегодня было отдано слишком много и они ушли, нацепив улыбки, зная, что дома их ожидала совсем неприятная сцена. Подъехав к дому, они увидели в окнах свет, Рик качая головой, молча ушел в сад. Вслед за ним отправились остальные друзья, все, кроме Бертрана. Он открыл дверь и прошел вперед, оглядывая комнаты. В кухне он застал Алану, суетящуюся у плиты.
— Я тут решила ужин разогреть, приготовить не решилась. Вы же голодны? — Она обернулась. — А где все?
— Что ты тут делаешь? — спокойным, ничего не выражающим голосом, спросил он.
— Я же говорю — ужин…
— Что. Ты. Тут. Делаешь. — Он делал акцент на каждом слове и не сводил с нее глаз.
— Я тут живу вообще-то.
— Уже нет. Собирайся, я отвезу тебя домой. — Он развернулся и спокойно вышел из кухни. Алана выключила газ и догнала его в холле.
— Зачем ты так? Да, я сделала глупость, но ведь я не давала повода… — Он молча смотрел ей в лицо, взгляд ничего не выражал. — Хорошо, давала.… Слушай, я дура! Купилась на развод матери и завелась! Прости!..
— Может, Джон был прав, и ты действительно похожа на Хелен? Тебе так же будет мало мужчины, что рядом с тобой? Будешь искать приключений на стороне? — Бертран внимательно вглядывался в ее лицо, будто стараясь что-то там прочитать.
— Я не искала приключений. Я пришла на ваш концерт. Просто, так получилось… Да я даже внимания на него не обратила!
— Осторожнее, Алана! Твои оправдания могут завести тебя в такие дебри, что ты уже никогда из них не выберешься.
— Бертран, я виновата, но помоги мне! Я действительно не хотела ничего такого, просто доказывала матери, что вполне самостоятельная…
— То есть то, что ты переехала жить к парню, не говорит о твоей самостоятельности? Нужны еще какие-то доказательства? И как много их потребует твоя мама? — Бертран не повышал голос, но его слова били так, что лучше бы он орал. — Почему я могу устоять перед зацепками твоей матери, а ты нет? Ведь у тебя должен был уже выработаться иммунитет! А ты ведешься на любую хрень! — Он обошел ее и стал подниматься по лестнице. Девушка растерянно стояла еще какое-то время, а потом бросилась вслед за ним. Догнав его на пороге комнаты, она развернула его и прижалась к его груди, обхватив руками торс.
— Прости меня, прости…
Он резким движением прижал ее к стене, захватил ее руки и сцепил над ее головой. Другой он стал безжалостно мять ее тело, его губы жестко, без тени нежности целовали ее шею, оставляя отметины. Он терся пахом о ее бедра, грубо раздвигая коленом ее ноги. Дрожа от возбуждения и гнева, он прошептал в ее скулу:
— Ты этого хотела? Да? Чтобы все было вот так? — Он забрался рукой под юбку и резко запустил пальцы между ее ног. — Моей нежности, моей любви тебе было мало?
— Нет, прошу, пожалуйста… Бертран, остановись!
— Что же ты не сказала остановиться тому парню? — Он отпустил ее руки, чтобы одним движением приподнять над полом и закинуть ее ноги на свои бедра. — Если бы я не подошел, твой вечер вполне так бы и закончился, так пусть это хотя бы буду я…
— Бертран! Что же ты делаешь?.. Не надо, я же люблю тебя!!!
Ее крик остановил разгоряченного мужчину, и он отпустил ее, отступив назад, всматриваясь в ее силуэт.
— Повтори… — прохрипел он. — Что ты сказала?
— Я люблю тебя, — она посмотрела в его сверкающие глаза и снова обхватила его руками, нежно прижимаясь к нему. Он трепетно, успокаивая дыхание, гладил ее волосы, закрывая глаза. — Я люблю тебя…
— Алана, что же ты творишь? — хрипло проговорил он. — Ты сегодня подвела меня к самому краю. Я чуть не убил тебя и этого козла прямо там, в баре. Если таким образом ты решила разнообразить наши отношения, то, пожалуйста, не делай так больше. Не знаю, хватит ли у меня выдержки еще раз. — Он поднял ее лицо и заглянул в карие глаза. — Ты хоть представляешь, что творилось у меня на душе, когда я увидел, где были его руки и губы?
— А ты представляешь, что было со мной, когда я видела, как все вокруг трахали тебя глазами? А когда ты практически трахался с микрофонной стойкой? Ты выглядел, как…
— Озабоченный потаскун? — Он усмехнулся. — Когда-то я таким и был, и не поступай так, чтобы этот ебанутый вернулся. — Бертран наклонился и, наконец, поцеловал ее самым сладким и самым жадным поцелуем. Оторвавшись от ее, таких желанных губ, он с улыбкой сказал:
— Пойдем, позовем ребят, а то они ждут, когда начнут рушиться стены. И накормим их ужином, они заслужили!
Прижавшись друг к другу, они спустились в сад, где обрадованные таким исходом дела друзья, радостно обняли их. Стив молча погрозил Алане пальцем, и они отправились в дом, мечтая, чтобы этот день скорее закончился.