— А как же твой День Рождения? Решил зажать?
— До него еще неделя и я никогда его не зажимал. — Бертран стоял наверху лестницы и смотрел вниз. — Просто сейчас нам совсем не до этого. А выпивки у нас и так немерено. Ну, приготовим мясо, посидим. Или вам надо что-то грандиозное? Сразу после Дня города?
— Нет, — расплылся в улыбке Крис. — Все норм!
— Ну, тогда спокойной ночи, — и Берт поспешил к своей девушке, которая дремала на огромной мягкой кровати, утомленная за день его ласками.
***
— Эта композиция должна звучать не так! — Кэндис в который раз повторяла одно и то же.
— Просто заткнись, Кэнди, и пой! — Уставший от бесконечных препирательств Бертран уже скрипел зубами. — Я не могу петь и отвечать на твои придирки. Я уже охрип к хренам, а ты все никак не поймешь, что мы исполняем не оригинальную версию. Еще минут десять, и я вообще не смогу выступать на этом гребаном празднике, чтоб он горел вместе со всеми его устроителями!
Девушка в возмущении подняла руки и не могла вымолвить не слова, что было довольно странно. Пару раз, вдохнув и выдохнув, она собрала разбежавшиеся мысли и наконец, выдала:
— Так мне заткнуться или петь? И вообще, ты сразу объяснять не пробовал?
— А ты когда-то слышала эту песню в исполнении мужчины и в роковой версии? — Бертран даже подскочил от возмущения. — Седрик! Забери отсюда свою девушку, пока я не снес ей башку!
— Кто это? — Кэндис удивленно уставилась на Берта.
— Где? — он опешил от ее вопроса и не сразу понял, о чем она.
— Седрик — это кто?
— Ни фига себе! — Бертран внезапно начал смеяться. — Ну, ты даёшь! Рик, ты спишь с этой девушкой, но «забыл» сказать своё полное имя? Такого я даже от тебя не ждал!
— Ты же знаешь, как я его не люблю, — пробурчал под нос друг, кидая на закипающую Кэндис встревоженные взгляды.
— Ой, простите великодушно! — отсмеявшись, Берт направился к выходу. — На сегодня репетиция закончена. Для меня точно. Я пойду лечить связки. Дня два петь не смогу, репетируйте без меня. — Усмехнувшись, он посмотрел на Рика. — А тебе — удачи! — и вышел из репетиционного зала. Уже в холле он услышал топот бегущих ног и визг Кэндис:
— Седрик?! Я жду объяснений!
— Я слышала какие-то крики, — Алана оторвала взгляд от экрана и вопросительно посмотрела на своего мужчину. — Кто не угодил Кэндис на этот раз?
— О! Видимо многие, но больше всего Рик, — Бертран сел на диван, где полулежала девушка и, приподняв ее ноги, опустил их себе на колени. — Ммм!.. «Сверхъестественное»… И кто же из братьев Винчестеров нравится тебе больше: обаятельный Сэм или безбашенный Дин?
— Конечно же, Дин! Он так сексуально облизывает губу, прямо как ты, — она хитро улыбнулась, накручивая на палец прядь волос.
— Смотри! А то я начну ревновать! — он вскинул одну бровь, искоса поглядывая на нее. — Ты проводишь с ним больше времени, чем со мной.
Алана приподнялась и потянулась к нему, зарываясь рукой в непослушных волосах. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, и он гладил ее скулы своими длинными красивыми пальцами. Вдруг в комнату влетел запыхавшийся Рик.
— Ой, извините, не подскажете, где бы мне спрятаться на часок-другой от разгневанной фурии, ещё недавно бывшей моей девушкой?
— Беги, Рик, лучше беги, — покачала головой Алана и снова откинулась на спинку дивана.
— Понял, — и он скрылся за дверью.
Бертран задумчиво посмотрел на Алану. В последнее время они практически не оставались наедине. И хотя они делили одну постель, иногда он приходил настолько поздно, что заставал ее уже давно спавшей.
Он встал и плеснул себе виски, потом вышел на крыльцо и присел в плетеное кресло. Этот дом стал напоминать общежитие, и это очень его напрягало. Ему хотелось остаться со своей девушкой один на один, как это было в том доме, на берегу озера, чтобы не бояться внезапно открывшейся двери или скрипнувших половиц. Занимаясь любовью в таких экстремальных ситуациях, можно было в один момент просто остаться импотентом. Да и вечно уговаривать Алану не обращать на все звуки внимания уже порядком надоело. Он очень любил своих друзей, но… В выстраивании отношений они скорее мешали, чем помогали. Бертран понимал, что когда они уедут в Санта-Барбару, времени на встречи будет еще меньше, ведь жить они будут в разных кампусах, а наемное жилье в этом городе очень дорогое. Он ловил себя на мысли, что поспешил. Вот только в чем, никак не мог определиться. А может, не хотел признавать очевидных вещей. Бертран никогда не мог подумать, что дружба и любовь могут так друг другу мешать. Необходимо было как-то разделить дружеские связи и любовную привязанность, но как это сделать? Ребята были фактически его семьей. Алана могла бы стать его семьей. Беда в том, что ни его друзья, ни он сам пока не ощущали ее членом их семьи. Для них она была его очередной девушкой, каким-то немыслимым образом задержавшаяся на неопределенный срок. Они слишком хорошо знали его свободолюбивый нрав и не верили, что это может быть навсегда. А сам он окончательно запутался в своих чувствах и ощущениях. Он любил и до одури хотел эту девушку, но готов ли он был отказаться от своих привычек ради нее? И сможет ли она жить той жизнью, к которой привык Бертран? Уже который день она даже не спускается в полуподвал, ставший их репетиционным залом, а проводит дни и вечера в гостиной за просмотром любимого сериала. Может она устала от такой жизни? Тогда почему молчит, почему терпит? Бертран просто сходил с ума от всех этих вопросов и предположений. Надо было со всем этим разобраться, только не сейчас. Слишком много времени забирала подготовка к празднику, и было не до разборок. Сейчас он просто хотел быть со своей девушкой, и надо было что-то придумать.